Связанные ненавистью

* * *

Почти месяц прошел с тех пор, как я в последний раз видела Маттео. Почему-то его слова о том, что я принадлежу ему, не выходили у меня из головы. Каждый раз, когда я заново переживала наш поцелуй, я выводила их на передний план своего мозга, чтобы позволить гневу смыть любое желание, которое испытывало мое тело. Единственная причина, по которой я до сих пор помню этот глупый поцелуй, это то, что дома все было так плохо. Я постоянно ругалась с отцом, по большей части из-за моей привычки говорить то, что думаю, как сегодня.

— Мне наплевать, чего от меня ждут.

Мама шикнула на меня, ее глаза расширились от шока, но я не слушала. Если бы отец еще раз сказал мне, что я должна вести себя как порядочная леди, я бы с ума сошла.

— Почему так трудно проникнуть в твою голову? Я не хочу быть леди, определенно не хочу быть хорошей женой какому-нибудь придурку из мафии. Я лучше перережу себе горло, чем соглашусь на это.

Я видела, что он приближается, но даже не пыталась избежать.

Ладонь отца ударила меня по лицу. Это была одна из его легких пощечин, что обычно не было хорошим знаком. Он сильно бил, когда у него не было слов, чтобы сломить мое настроение. Если он будет со мной помягче, мне не понравится то, что он скажет. Он крепко сжал мои плечи, пока я не встретилась с ним взглядом.

— Тогда, может быть, тебе стоит поискать острый нож, Джианна, потому что мы с Витиелло решили выдать тебя замуж за его сына Маттео.

У меня отвисла челюсть.

— Что?

— Ты, должно быть, произвела на него сильное впечатление, потому что он попросил об этом отца.

— Ты не можешь этого сделать!

— Могу. И это была не моя идея. Маттео, казалось, был непреклонен насчет женитьбы на тебе.

— Что за ублюдок.

Отцовская хватка усилилась, и я вздрогнула. Лили только смотрела на него огромными голубыми глазами. Они с Арией лишь изредка сталкивались с грубостью отца. Обычно он приберегал свои пощечины и жестокость для меня, для плохой дочери.

— Именно поэтому я рад, что ты покинешь нашу территорию.

Если я выдам тебя замуж за одного из наших солдат, мне придется наказать одного из наших за то, что он забил тебя до смерти за твою дерзость, но если Маттео Витиелло замучает тебя, я буду свободен, потому что не могу рисковать войной с Нью-Йорком.

Я проглотила свою боль. Я знала, что меньше всего нравлюсь отцу, и не то чтобы я нуждалась в его одобрении или привязанности, но его слова все равно жалили.