Связанные ненавистью

Я обернулся и увидел, что Лука бежит ко мне, прижав трубку к уху, с грозным выражением лица.

Прежде чем я успел спросить, что у него в заднице, он опустил трубку и сказал.

— Звонил Чезаре. Русские атакуют особняк. Ромеро пытается увести всех в безопасное место, но нападающих слишком много.

— Где Джианна и Ария?

— Понятия не имею. Придется лететь на вертолете.

Я последовал за Лукой к его машине. Он нажал на газ, как только мы сели. Мы не должны были отпускать Арию и Джианну в Хэмптон без нас. Мы думали, там им будет безопаснее.

Мы думали, что наши враги нападут в городе, где собралось так много людей из нашего отряда, чтобы почтить память моего отца. Мы были гребаными идиотами.

Лука ударил по рулю.

— Я выслежу каждого гребаного русского, если они обидят Арию.

— Я буду рядом, — сказал я.

Мне было все равно, сколько русских придется разрезать на мелкие кусочки, чтобы добраться до Джианны. Черт подери!

Когда мы наконец приземлились возле нашего особняка в Хэмптоне, Лука и я не разговаривали. Мы оба знали, что можем опоздать.

— Они в порядке, — сказал я Луке.

Мы вылезли из вертолета и бросились бежать, пока не достигли вестибюля особняка. Я вытащил нож из горла какого-то мудака и выпрямился, когда один из русских ублюдков закричал изнутри.

— У нас твоя жена Витьелло. Если ты хочешь увидеть ее в целости и сохранности, вам лучше прекратить борьбу и бросить оружие.

Лука посмотрел в мою сторону.

— Не делай глупостей, Маттео.

— Ты не единственный, кому есть что терять, — мрачно сказал я. — Джианна тоже там.

Лука кивнул и медленно пошел вперед. Я последовал за ним. Мои глаза сначала нашли Арию. Один из русских унтер офицеров, ублюдок по имени Виталий, приставил нож к ее горлу. Лука убьет ублюдка.

— Так это твоя жена, Витьелло? — спросил Виталий, но я едва слушал.

Джианна лежала на полу с огромным синяком на лбу. Я мог сказать, что она дрожала, от страха или боли, я не был уверен. Ее голубые глаза встретились с моими. Огромный русский мудак возвышался над ней. Жажда крови наполнила мое тело.

Я крутил ножи в руках, пытаясь решить, какую часть тела русского я отрежу первой, вероятно, руку, которой он ударил ее.

Джианна не сводила с меня глаз, как будто знала, что я все улажу. Теперь, когда я здесь, я не позволю никому из этих ублюдков причинить ей боль. И, клянусь Богом, я заставлю их заплатить, заставлю их пожалеть о том дне, когда они увидели Джианну, заставлю их пожалеть о том дне, когда они родились.

— Отпусти ее, Виталий, — прорычал Лука.