Связанные Зоной

Вопрос бессмысленным эхом отозвался в голове: «Где мы? Где мы?» Он не смог ответить — в горле пересохло, язык распух, да и после ночи, проведённой без сна, молодой человек плохо соображал.

— Эй? — снова позвал незнакомец, — Парень, ты не в себе? Тебя как звать?

Прошлым утром Антон так же обращался к Молчуну, лежащему теперь в углу с простреленной головой. Воспалённый мозг услужливо произвёл ассоциацию, и вновь накатила паника.

Не дождавшись от него ответа, мужчина огляделся и увидел труп.

— Ох! — выдохнул он. — Кто это?!

Внутри у Антона шла невидимая, но изнуряющая борьба с собственным страхом.

— Кто это? За что его убили? Эй! Очнись! Ты давно здесь? Отчего-то мужчина вызывал у Антона раздражение."

"— Ты глухой? Или просто идиот? — хмуро выспрашивал незнакомец, потом проворчал: — Тупоголовый придурок! Здесь вода есть? Во рту пересохло. Я с тобой говорю, урод!

Он пнул ногой землю, и небольшие комки попали Антону в лицо, заставив его вздрогнуть.

— Нет! — резко ответил он сиплым голосом. — Здесь нет воды.

— Ну, хоть говорить умеешь! — вздохнул мужчина. — А то я уж подумал, что ты того, шизанутый. Как зовут?

Странно, но наглость незнакомца отвлекла от мрачных мыслей.

— Антон.

— Леонид, — представился мужчина. — Давно здесь?

— Со вчерашнего утра.

— Ясно, — кивнул новый знакомый. — А этого кто? — Он мотнул головой в сторону Молчуна.

— Те, кто тебя притащили.

— А тебя другие, что ли?

— Угу.

Леонид помолчал, словно обдумывая что-то, потом снова спросил, указывая на Молчуна:

— За что убили-то?

— Сказали, что он им не нужен.

— Им?

— Твои так сказали. Не знаю, кого имели в виду, — Антон отвернулся, не в силах смотреть на убитого, — но похоже, их тут целая банда.

— Пить охота, — неожиданно ноющим голосом проговорил Леонид.

Внезапная смена интонации заставила Антона снова повернуться и посмотреть на сокамерника.

До этого момента он не рассматривал собеседника, а сейчас, приглядевшись внимательнее, невольно скривил губы: полноватый мужчина, начинающий лысеть, с тоскливо-жалобным выражением лица и глазами побитой собаки, готовой и дальше сносить побои ради несчастной кости. «Он уже труп, такой же, как Молчун», — вдруг подумал Антон, и снова накатило отчаяние.

Он не хотел умирать. И мобилизовав все внутренние силы, наконец взял себя в руки.