Стены, задрапированные в синие с золотым ткани, хорошие ковры на полу, стулья с резными спинками, белоснежные скатерти и посуда с золотыми, или выполненными под золото элементами."
"– Идем, дорогая, наше место в самом конце зала, прямо под той картиной, - указал он на противоположную двери стену. Там, наверное, метр на метр, в золоченой раме висела картина, и на ней был изображен, если не монарх, то сильно близкий к нему человек. – Это мой кузен. Его Величество Ариан Третий. Ну, думаю, ты все знаешь о нем. Он правил достойно и смело, - муженек точно гордился почившим родственником, иначе, чего бы он не повесил здесь изображение своего отца, или деда.
– Очень мило, - я не стала восхищаться, но присвистнуть хотелось. Оказывается, не совсем уж прям пропащая покупка. Кроме титула я еще и к царской крови чуть приобщусь. Глядишь, как-то и повлияет на развитие бизнеса! Больше плюсов я в этом не видела. Если уж живет практически на пособие как неблагонадежный, то и его жену, думаю, не станут серьезно принимать в расчет.
Я снова повторила себе, что теперь это их проблема, и уселась за стол, где теперь считалась хозяйкой. Временно, да, на каких-то там пару лет, но это уже другой вопрос.
Поздравления гостей, лица которых я даже не запоминала, ничего не значили, и я только улыбалась, отпивая из бокала прекрасное розовое вино. Великолепные сладости, ценителем которых оказался хозяин дома, и мне пришлись по душе. Моя детская жадность при виде зефиров, шоколадного или кофейного пирожного вспыхивала с неимоверной силой, и я пообещала себе, что после свадьбы буду более внимательно относиться к тому, что я ем.
Вот и Клара уже заметила, что я начала обрастать мясцом. Это хорошо, главное – не упустить тот момент, когда пора остановится.
Клара находилась постоянно в поле моего зрения, и я уже готова была улизнуть в свою комнату, в которой она обещала протопить камин, погреть одеяло и разложить мою одежду, как я услышала громовой голос, что двигался в зал. Люди притихли, и мой муж, мне показалось, стал раза в два меньше.
Все молчали, как нашкодившие подростки, в квартире, куда неожиданно вернулись родители.
– Дядя, я хочу говорить с вами и вашей женой, - выпалив слова, словно огненные шары, которые заставляли людей пригнуться, в зал вошел мужчина в темно-синем мундире, черных высоких сапогах, в которые заправлены кожаные лосины. Плащ с меховым подбоем он не удосужился снять, и он просто упал возле двери. Его глаза были цвета коньяка, или слабой заварки.
