– Если ты меня не впустишь, обратно мне придется так же идти пешком, и если учесть, что я уже был на фабрике, то должна понимать, как я замерз, - сообщил он, как только я открыла дверь.
Бертон был в длинном пальто с воротником то ли из бобра, то ли еще из какого-то мокролюбивого животного, потому что даже мокрым, воротник смотрелся достаточно богато. Плащ, что был надет только на голову, и повязан под шеей, ровным слоем покрывал липкий снег.
– Проходи, разувайся. Ботинки, скорее всего, сырые насквозь. Сейчас мы поставим их возле стены – здесь она всегда почти горячая от печи, - указала я на место для сушки обуви.
В гостях разуваться было не принято, и сейчас Бертон смотрел на меня странно.
– Если ты заболеешь и умрешь, виновата останусь я, так что разувайся. Если тебя это смущает, я выйду. У меня есть чем заменить твои ботинки, - крикнула я, поднимаясь на второй этаж."
"К этому празднику Начала зимы я была готова, и для всех мужчин у меня в запасе были шерстяные носки. Причем, в таких носках можно хоть по снегу бегать, только вот не по сырому, и не в оттепель.
Они были толстенные.
– Вот, держи, это подарок, но получается, ты получил его в этом году пораньше. Натягивай, и входи в кухню. Там теплее, - видимо, мой хозяйственный тон и вовсе ввел его в ступор, но он послушно натянул носки вместо сырых сапог, что были тоненькими, хоть и кожаными, но больше подходили для начала осени.
Я волоком притащила из гостиной еще одно кресло, плед, и усадила Бертона перед печью, закутав его и всучив в руки кружку с горячим чаем и капелькой бальзама на травах – точно не помешает.
Бертон смотрел на все это с нескрываемым удивлением – девушкам в его мире даже в голову не пришло бы это делать
– Мне кажется, ты после Элиота теперь всех так укутываешь, - хохотнул он, скидывая плед с плеча.
– Тебе кажется. Ну вот, теперь можешь рассказывать о цели своего визита, - я снова забралась в кресло с ногами, хоть это и считалось неприличным, но я считала, что в своем доме и в этом девчачьем платье могу себе позволить все, что захочу.
– Просто, я боялся, что ты тут одна, или не можешь выйти с завода, и живешь там впроголодь. Вчера Элиот ждал тебя, но мы так и поняли, что ты не сможешь пробраться.
– Да, ни одна коляска не может проехать. Если на наших улицах хоть немного чистят, то за воротами и вовсе не пройти.
– Я, как видишь, прошел, - гордо заметил Бертон.
– Тебя заставило что-то серьезное, и, думаю, ты просто не договариваешь, уважаемый племянник, - пошутила я.
