– Я не считал тебя девкой, Рузи, никогда…
– Но против «корыстной» ты не возражал, правда? – он, наконец, тоже засмеялся, и к фабрике мы подъехали в отличном настроении.
Бертон вышел, и помогал мне спуститься, когда мне навстречу бросились Леова и девушка из провала, что теперь вязала пледы на втором этаже.
– Рузи, миссис Гранд, поспешите пожалуйста, там эта женщина, она кричит, что здесь все ее, - перебивая друг друга, и зыркая на Бертона, кричали обе. Я заторопилась внутрь, Бертон пошел за мной, хоть я и пыталась успокоить его, и ехать по своим делам.
На первом этаже были, похоже все, но на верху царил какой-то лютый бедлам – я слышала, как Марита успокаивает кого-то, а второй человек просто визжит.
Я побежала на лестницу, Бертон бежал за мной. Как я и подозревала, источником крика была моя матушка."
"– Вот она, вот, та, кого я вырастила, выкормила, и кто отправил меня в больницу, не дал мне пойти к Богу! – матушка стояла посреди цеха, вокруг нее валялись поваленные рамки, спутанные клубки шерсти.
– Идем вниз, там и поговорил. Пусть люди работают, им нужно кормить свои семья, - я говорила тихо и нежно, как с ребенком, но это, казалось, действовало на нее как на быка красная тряпка.
– Нет, я хочу, чтобы ты отдала мой дом…
– Чтобы отдать его церкви? Хочу тебя огорчить. Церковь развалилась сегодня ночью, когда святых отцов поймали за игрой в карты, - я решила, что нет смысла беречь ее нежную душу, да и моя усталость от нее взяли свое.
– Клара, как на грех, поехала в деревню, но сюда уже едет доктор – Молли сразу поехала за ним, - шептала Марита.
– Давай выпьем чаю, а там решим, как жить дальше, но, если ты будешь орать, я попрошу мужчин, и они свяжут тебя, а тебе в рот я засуну один из этих клубков, - указала я на разбросанные по полу разноцветные нити.
Доктор приехал минут через десять. Я успела налить ей чуть теплый чай, заставила сделать глоток и присесть.
– Я заберу ее, и думаю, тебе больше не нужно оставлять ее дееспособной, деточка. Так будет проще. Фанатизм, с которым они стремятся все отдать, включая своих детей и свое здоровье, думаю, в скором времени причислят к болезням души, - тихо объяснял он мне, пока его сотрудники ставили ей укол.
– Ты боишься, что тебя будут считать дочерью сумасшедшей? Зря.
– Это не сумасшествие, доктор. Это результат той работы, которую над ними проделывают церковники, - я присела сразу после того, как ее увели вниз.
– Ладно, мне нужно ехать. Отправь Клару с ее вещами обратно в больницу.
