Обманут тебя – сдерут и за прядильню, и за покраску, - выдохнув тяжело ответил он.
– Нет, я не думаю. Все получится! Я уже нашла всех, с кем работал мой отец, встретилась, и теперь приехала к вам. Ваша жена сказала, что шерсть вы не продали.
– Нет, по той цене, что берут – не отдам, она в сто раз лучше, из нее вещи никогда не будут колючими. Нам через пару месяцев надо снова стричь овец, а я еще эту не продал.
– У меня есть деньги на прядильню, на покраску, а на покупку, боюсь, не хватит, мистер Фиц.
Я готова написать расписку. Вот, мать находится под присмотром, а я под опекой доктора, но я могу подписаться подписью матери. У нас есть дом, вы знаете. Так что, если вы не верите, что деньги я верну, с распиской вы пойдете прямо в суд, - я протянула ему документы, что оформил для меня мистер Барт."
"– Девочка, это слишком рискованно, - бурчал он себе под нос, разглядывая бумаги, наклонив листы к невысокому окну. Очки на цепочке с тоненькой железной оправой, что висели у него на груди он теперь водрузил на нос, и выглядел ну очень мило – добавь колпак и получится звездочет.
– А продавать ты где будешь? – вдруг за спиной раздался голос миссис Фиц.
– Я знаю места, куда готовую шерсть сдавал отец, только, сейчас начала думать, что в магазины и лавки скоро поступит та шерсть, что пришла из Испаниты, - я и правда, нервно кусала губы… Если по себестоимости та шерсть доступнее, значит, и готовая будет по бросовой цене.
У таких перекупщиков одна цель – быстрый оборот, но здесь работают даже не перекупщики, а крепкий мануфактурщик, что решил поиграть в монополию.
– Вот о том и речь. У меня две дочери, и обе вязальщицы. Говорят, что уже в цеха завозят эту колючую и жесткую шерсть.
– Миссис Фиц, милая, так это нам только на руку! Скоро люди поймут, что она плохая, вот тогда и вспомнят о нашей, - я не думая, все уже считала сделанным, и шерсть – нашей.
– Сейчас Мариту крикну, она нам чаю принесет, да и сама расскажет, что там на заводе творится, - расторопность миссис Фиц меня покорила – женщина, не смотря на свои круглые пропорции передвигалась с грацией танцовщиц из «Березки».
– Я, и правда, не готов отдавать ее дешево, - словно сам с собой продолжил разговор мистер Фиц. Марита и Сесилия – взрослые барышни, а вот двое сыновей у меня еще и двенадцати нет.
