Оба уже помощники, но церковь любит бесплатный труд, так что, заберут их с превеликим удовольствием!
– Мистер Фиц, сколько нужно денег, чтобы отдать долг?
– Около ста серебряных, девочка, - грустно ответил он. Я понимала, что пока деньги за шерсть вернутся, детей заберут, а судя по тому, что я знала о местных церковниках, от детей не отстанут – бесплатная рабочая сила под видом благотворительности – слишком хороший куш.
– Это Марита, мисс Рузи, - раздалось за моей спиной. Я обернулась, и увидела симпатичную девушку с темными кудрями, что выбивались из-под косынки, завязанной назад узлом.
Круглолицая, со вздернутым носиком, она была на голову выше матери. В руках у нее был округлый чайник.
– Идемте за стол, мисс Рузи, ваш отец много рассказывал о вас, но я не думала, что вы такая взрослая, - она осматривала меня так же внимательно, как и я ее.
– Видимо из-за того, что мать держала меня за маленькую девочку, и таскала за собой в церковь, но на деле я не такая, - улыбнулась я и почувствовала, как меня сзади подталкивает миссис Фиц.
Они быстро накинули на круглый небольшой стол скатерть, поставили кружки и чайник. Марита ушла и вернулась с небольшой корзинкой, в которых лежали булочки.
– Марита, расскажи, кому принадлежит фабрика, на которой ты работаешь, и что вы вяжете? Вяжете руками или на машинах?
– Фабрика лорда Велингтона, а вяжем мы и одежду, и одеяла. А из тонкой шерсти летние кофты. Еще есть ткацкий цех, там делают пальто и куртки. Много всего, мисс, лорду принадлежит вся фабрика, - чуть ли не с присвистом рассказывала она.
– Руками ничего не вяжете?
– Нет, это долго, руками вяжут только женщины для дома, - ответила она и отмахнулась.
– А ты дома вяжешь?
– Вяжу, и мама, и сестра – все умеем. Вещи на зиму, носки, чулки. Мы и прядем сами – наша шерсть не колется, она длинная и мягкая. Мы сами вычесываем ее, стираем, так что, для дома это бесплатная работа.
– А такое вот…. Как думаешь, это можно продать? - я решила показать свой плед, что приготовила для Молли.
Встала, вернулась к порогу, где на табурете оставила свою пухлую сумку.
Я вынула туго стянутый плед, упакованный в наволочку. Специально долго развязывала шнурок, потом, не вынимая, подошла к окну, и вынув, положила свернутым на свободную часть стола.
Я наблюдала только за лицом Мариты, потому что девушка была искушена в изделиях – через нее проходило такое количество вязанных вещей в этом мире, что если это окажется не интересным, я замечу.
