Связной

Может быть, дежурные по отделению милиции позабыли записать?

— Что значит «позабыли»? — В голосе Романцева послышался металл. — Назовите мне фамилии дежурных.

— Я разберусь собственными силами, товарищ старший лейтенант, они у меня долго еще об этом помнить будут.

— Ничего, я вам помогу, — мягко произнес Романцев. — Итак, я жду.

— Это лейтенанты Лукьянов и Смуров.

— Эти двое немедленно должны прибыть в городской отдел НКГБ, лично ко мне! Мне интересно послушать, что они расскажут.

— Они будут у вас незамедлительно, товарищ старший лейтенант!

— Вам известно, что за все произошедшее вы несете персональную ответственность?

— Так точно, — твердо произнес майор.

 — Ответственность с меня никто не снимал.

— Вы верующий?

— Никак нет!

— Жаль… А то могли бы помолиться, чтобы вся эта история закончилось для вас благополучно.

Тимофей с некоторым облегчением положил трубку телефона.

— У вас есть еще какие-нибудь вопросы ко мне? — заинтересованно спросил военврач.

— Пока нет…

— Это список с медикаментами, — протянул подполковник листок бумаги, — которые могут понадобиться Копылову в самое ближайшее время.

Романцев взял листок бумаги и аккуратно положил его в нагрудный карман. Посмотрел на часы: стрелка показывала четыре часа утра. Странное дело, но спать совершенно не хотелось.

— В девять утра вам принесут все необходимые лекарства. Чего стоим, старшина?

— Так я…

— У нас еще много дел!

Попрощавшись с военврачом, они спустились по лестнице. Терпеливо дождались, когда колченогий сторож откроет дверь, и вышли в прохладу нарождающегося утра.

К городскому отделу НКГБ Романцев подъехал в тот самый момент, когда два лейтенанта милиции — Лукьянов и Смуров — стучались во входную дверь. На стук вышли два бойца:

— Чего колотим?

— Пропустите их, — сказал он охране. — Они ко мне. — И, не оглядываясь на поотставшего старшину, вошел в прохладный вестибюль. Быстро поднялся в свой кабинет. Еще через минуту в дверь негромко постучали.

— Входите, — сухо произнес Романцев.

Дверь приоткрылась, и в кабинет один за другим протиснулись два лейтенанта.

Один — тощий, как трость, брюнет, другой — приземистый и широкий в плечах, русоволосый. В ожидании застыли у порога, поглядывая на строгое лицо старшего лейтенанта Романцева. Вид у обоих был повинный. Один из них, тот, что был покрепче, заискивающе улыбнулся.

Сесть Романцев не предложил — никаких воспитательных мер, благосклонность военной контрразведки нужно заслужить. Разговор предстоит непростой.