Связной

Помню, что тот день был очень тяжелый: банда Матерого ограбила склад с мануфактурой, на запасном пути какие-то неизвестные пытались разграбить товарняк с углем, — принялся перечислять лейтенант. — Было еще три убийства гражданских лиц. Два трупа обнаружили в лесопосадке, а третье — в овраге. Мы занимались и этим.

— Вижу, что вы очень занятые ребята, — посочувствовал Тимофей. — Вот только из-за вашей халатности у многих едва погоны с плеч не полетели! Думаю, что передовая вас научит уму-разуму! Сдать оружие! — Здоровяк без промедления вытащил из кобуры табельный «ТТ».

Тощий, чуть помедлив, расстегнул кобуру и неохотно протянул пистолет Романцеву. — Дежурный! — На оклик Романцева вошел молоденький младший лейтенант, какую-то неделю назад закончивший ускоренные офицерские курсы. — Вот что, младший лейтенант, этих двоих офицеров под охрану. Пусть с ними трибунал разберется!

— Есть! — Вырвав пистолет из кобуры, тот бойко скомандовал: — Пошли к двери!

Поставлена точка еще в одном деле, так что будет о чем доложить Утехину.

Полковник любил порядок. Некоторое время Тимофей вслушивался в рваную поступь в коридоре, а когда здание погрузилось в торжественную тишину, подошел к зеркалу и внимательно всмотрелся в свое лицо. Молодое. Спокойное. Волевое. Ни тени усталости. А ведь двое последних суток вообще не спал. Только под глазами, слегка воспаленными, можно было заприметить небольшие темные круги.

Добравшись до дома, Тимофей негромко постучал в дверь.

Буквально через какую-то секунду она широко распахнулась, и он сразу же шагнул в объятия встревоженной супруги. Зоя долго не хотела его отпускать, уткнувшись лицом в его пропахшую потом гимнастерку. Когда наконец расцепила руки, слегка отстранившись, посмотрела на мужа снизу вверх:

— Ты, наверное, голодный? Я сейчас разогрею картошку, а еще у нас есть куриный суп.

Только оказавшись дома, Тимофей понял, как невероятно устал, — просто чудо, что он не свалился где-то по дороге! Усталость ощущалась в каждой клетке измученного бессонницей тела, бетонной плитой наваливалась на его плечи.

Самое меньшее, о чем он сейчас мечтал, — это добраться до постели и забыться глубоким сном до самого обеда.

— Нет, ничего не хочу… Все потом… А сейчас только спать. Разбуди меня через четыре часа… Нет, лучше через три. С утра я должен быть на работе.

— Так уже утро, Тимоша. Может, поспишь еще?

— Нельзя.