Если эти люди не способны понять твое состояние, то лучше пережить этот период в одиночестве. Лишь после того как новое сознание укрепится, проблема семейных отношений найдет свое окончательное решение. Попытка компромиссов в плане сохранения бытовых удобств, любимых привычек и сложившихся отношений неизбежно приведет либо к остановке продвижения по Пути, либо к глубокому спиритуальному падению. Настоящая Работа требует отдачи ей всего себя без остатка. Любой компромисс или уклонение от выбранного Пути расценивается Силами Эволюции как предательство, что грозит весьма серьезными последствиями вплоть до глубоких психических нарушений с суицидальными мотивами.
Потому, прежде чем сделать окончательный выбор в отношении становления на Путь Сознательной Эволюции, необходимо осознавать и возможные последствия предательства.
Не могу вновь не остановиться на моем отношении к животным. Иным словом, кроме как Любовь (не эгоистическая — а с большой буквы), его не определить. Это постоянная, ровная, нежная, сострадательная любовь, в которой нет места различного рода сентиментальным сюсюканьям и отступлениям — «нравится — не нравится».
Любое животное (как бы оно себя ни вело по отношению ко мне) мне одинаково дорого. Органичная деликатность и уважение по отношению к животным стала нормой моего отношения к ним. Боль и страдания любого животного — моя боль и мои страдания. Если в детстве (да и в зрелом возрасте) я иногда мог позволить себе обидеть животное, то теперь это попросту стало невозможным (даже словом).
В мае 1995 года произошла одна заслуживающая внимания история. В семье близких мне людей жил белый, голубоглазый ангорский кот — глухой от рождения. В результате жестокого обращения он лишился и глаза. Когда я увидел его, ощутил непередаваемое чувство нежной любви и сострадания. Однажды при очередном посещении семьи я узнал, что кот заболел и вовсе отказался от пищи. Вначале, правда, он пытался есть, но после приема пищи тотчас возникала рвота. Так продолжалось полтора месяца. Из белого красавца кот превратился в ходячие мощи, покрытые сваляной шерстью.
Он уже был не в состоянии вспрыгнуть на стул или на диван. Все в доме относились к нему как к покойнику. Хозяйка решила усыпить животное, но я уговорил ее этого не делать (если суждено — умрет своей смертью), а сам решил попробовать полечить его на расстоянии. Сразу скажу, что сомнений в благополучном исходе лечения у меня не было.
В течение пяти вечеров подряд, будучи у себя дома, я проводил сеансы лечения.
