Наконец нашелся добрый, одинокий, пожилой человек, который согласился взять постоялицу. Когда я повез собаку к нему домой, она все поняла и всем своим существом умоляла не делать этого. Что творилось у меня в душе — передать невозможно. Закрыв за собою дверь ее нового дома, я разрыдался. Мы не виделись два года, но регулярно перезванивались с ее хозяином. Однажды он позвонил мне и сказал, что Галя (это ее новое имя) ощенилась мертвым щенком и очень плохо себя чувствует. Когда я примчался к нему домой, собака тихо умирала, и ей ничем нельзя было помочь.
Мы долго-долго смотрели друг другу в глаза и плакали. В этих глазах было все……
…В самом начале Пути мне удалось соблазнить (именно соблазнить) двух человек, готовых, как мне казалось, к трансформации сознания, включиться в Работу вместе со мною. Поначалу они рьяно взялись за чтение литературы, восхищались прочитанным, торопили события и очень хотели как можно быстрее получить конкретные результаты. Тогда я еще не понимал, что это был всего-навсего эмоциональный порыв, ничего общего не имеющий с сознательным выбором.
Исходя из своего позитивного практического опыта Работы, я неоднократно пытался, порою осторожно, а порою настойчиво, направить их активность в нужное русло — на путь безмолвия рассудка.
Однако все мои увещевания успехом не увенчались, а лишь вызвали раздражение со стороны «учеников», требовавших очередную порцию захватывающей литературы как пищи для ума, существования без которого они себе не представляли. Мои осторожные намеки на то, что желательно было бы изменить свое повседневное поведение в так называемых мелочах, также вызывали взрывы агрессии.
Им хотелось получить желаемый результат, сохранив в неприкосновенности все свои «святые мелочи». В конце концов я оставил их в покое, прервав с ними всякую связь. На этом мой искренний порыв «помочь людям» иссяк — я освободился от зуда учительства. Много позже я узнал, что мои бывшие «ученики» постоянно недовольны жизнью и периодически пребывают в глубокой депрессии. Они сделали свой выбор.
Справедливо замечено древними мудрецами, что учеников не надо искать — они приходят сами. Так оно и случилось. С рождения рядом со мною находился человек, которого никак нельзя было назвать легким, — это мой сын Дмитрий. Обладая утонченной психикой и феноменальной памятью, будучи очень чувствительным, он в юношеском возрасте, заполучив букет соматических заболеваний, которым его наградили усердные врачи, стал на грань серьезного нервного расстройства.
