Ставлю идиотский подарок на тумбочку рядом с коричневой кожаной сумкой и иду вперед, к дальней комнате, откуда доносятся непотребные стоны.
Последний шаг, и чтобы удержаться на ногах, хватаюсь за косяк.
Это Неманов! Собственной персоной! Он… Они…
Ирина стоит на коленях на диване, упираясь руками на спинку, запрокинув голову, закрыв глаза от удовольствия. Рома сзади. На одну руку намотал ее полосы, второй мнет грудь, при этом трахает ее, как ненормальный. В ужасе смотрю на совокупляющуюся парочку, на их разгоряченные, блестящие от пота тела, слушаю их громкое дыхание.
Смотрю и подыхают, в груди дыра с кулак и сердце мечется загнанным кроликом.
Ведет в сторону, поэтому еще сильнее цепляюсь за косяк и с всхлипом зажимаю себе рот.
Они слышат меня. Как по команде поворачивают головы в мою сторону и смотрят безумными, затуманенными похотью глазами, по инерции продолжая двигаться. Все медленнее, пока окончательно не замирают на месте. Мне кажется, до них даже не сразу доходит, что это я.
— Бл**ь, — не своим голосом произносит Неманов, отпуская ее грудь.
На Иркином лице нескрываемое злорадство и триумф, а я чувствую себя так, словно небеса обрушились.
Ромка смотрит на меня, и я вижу в его глазах раздражение, злость, недовольство тем, что помешали, и ни капли раскаяния.
Смотрит на меня, а сам еще в ней. В другой женщине.
Кишки в узел скрутило. Мне кажется, я умираю
Не знаю, как хватает сил отступить, начать пятится.
Спиной выходу из комнаты в коридор, пячусь мимо подарка, который я с таким трепетом выбирала, и вываливаюсь из квартиры. Ничего не вижу перед собой из-за слез, а ноги несут меня прочь от пепелища, в которое превратилась моя любовь.
Выскакиваю из подъезда, едва не влетев в проклятую черную машину, и только тут обращаю внимание на номера. Ромкина!
Бегу по улице, по лужам. Ветер бьет в лицо, сорвав с головы капюшон. Мечтаю провалиться сквозь землю, сдохнуть, что угодно лишь бы справиться с тем, что творится внутри.
Я не знала, что такая боль существует. Реву белугой, а мимо проходят люди и смотрят на меня, кто-то равнодушно, кто-то с нескрываемой жалостью.
Мне все равно. Какое дело, что подумают люди, когда сердце в лоскуты разодрано?
У метро беру себя в руки. До крови закусываю губу чтобы снова не разревется, хотя рыдания так и рвутся наружу. Кое-как, трясущимися руками вытираю сырые щеки.
