***"
"Только успеваю собрать Ромины вещи и выставить их в прихожей, возле двери, как раздается звук поворачиваемого в замке ключа.
Он пришел! Спустя час пришел! Явился! Закончил то, чему я помешала и только после этого соизволил появиться.
Неманов хмурый, раздраженный, смотрит исподлобья, как волк. На скулах желваки нервные играют, когда видит собранные сумки.
А я смотрю на него, не скрывая зарёванных глаз, и умираю. Потому что это конец! Он ни о чем не жалеет и извиняться не станет! И исправлять ничего не собирается! Он не из тех, кто прогибается под других если провинился.
Это Неманов. Самовлюбленный сукин сын. Я просто расслабилась, поверила в сказку, забыв о том, что реальность бывает жестока к маленьким, глупым девочкам.
— Какого хрена ты сегодня туда потащилась? — спрашивает в лоб, жестко, колюче, и холод внутри меня ширится, охватывает каждую клеточку.
— Какого хрена? — переспрашиваю горько, — это все, что ты можешь мне сказать? После того, что я увидела?
— Сидела бы дома, и ничего не увидела, — обрывает хладнокровно, причиняя невыносимую боль.
Я оказалась не готова, что Неманов придет вот с таким настроением. Наивно ждала хоть какого-то раскаяния, сожаления. Их нет. Пусто. В любимых темных глазах пусто, как в адской бездне.
— И вы бы продолжали трахаться за моей спиной, — словно со стороны слышу свой глухой, убитый голос.
Он недовольно поджимает губы, но ничего не отвечает. Проходит мимо меня на кухню и наливает волы. Пьет жадно, большими глотками, словно путник нашедший источник в самом сердце пустыни.
Во мне что-то ломается, осыпается гнилыми ошметками. Пульсация в груди становится все сильнее, обжигая, причиняя невыносимые мучения.
— Скажи Ром, как давно это продолжается? Как давно ты предал меня, спутавшись с Соловьёвой.
Неманов стоит уперевшись руками в раковину, склонив голову, и не шевелится. Мне кажется, он проигнорирует мой вопрос, отмахнётся, как от надоедливой мухи. И это злит. Неужели ему настолько плевать? Он настолько меня не уважает, что даже не хочет разговаривать.
Чем я это заслужила?
— Что молчишь? — спрашиваю горьким шёпотом, — давай! Скажи, что это в первый раз. Что это случайно. Соври что-нибудь.
Он усмехается, качает головой и поворачивается ко мне. Во взгляде такая стужа, что хочется спрятаться убежать. Но я дома, мне некуда бежать.
Губы трясутся, предвещая новую истерику. У меня просто нет сил. Надо прогнать его. Выставить за дверь, а не могу. Мне кажется, что без него мир сразу исчезнет.
