"
"— Ты вообще в курсе, что ногти можно красить не только прозрачным лаком? И на ногах тоже? Ты ведь приятная, даже красивая, но умудряешься все свои достоинства закопать так глубоко, что их и не рассмотришь под ворохом бессмысленных комплексов. Я понимаю, что для своей бабули ты всегда самая красивая и самая нарядная. Но для других …Увы и ах!
Каждое его слово, как нож в спину, который он вгоняет со всего маху, а потом медленно с садистским удовольствием поворачивает в ране.
— С тобой скучно! Каждый день копирует предыдущий.
Твоя суета, чрезмерная забота, снование вокруг — утомляют. Лучше бы не вокруг меня прыгала, как преданная собачонка, а собой занималась. Глядишь и поинтереснее бы стало.
— Скучная, — уточняю, и поджав губы вздергиваю подбородок, глаза к потолку, надеясь справится со слезами.
Господи, я сейчас точно умру. От разрыва сердца!
— Скучная! — подтверждает свои жестокие слова, — а в постели с тобой вообще можно от тоски свихнуться.
Я больше не могу! Не выдержу! Замолчи пожалуйста! Умоляю.
— Бревно. Вечно стыдящееся себя и своих желаний. Думаешь то, что ты легла, руки-ноги в сторону разметала — это предел мужских фантазий? Я пытался, Варь, честно пытался. Подвигнуть тебя к чему-то новому, к экспериментам. В ответ тишина, — лупит жестокими словами, вываливая на меня тонны неприглядной правды. Той правды, которую я предпочитала не замечать.
— Чтобы отношения гармоничными были, в них не только жратва должна быть, уют и спокойствие. В них еще огонь должен полыхать.
Интрига. Секса много и разного.
Снова вспоминаю, как он двигался, имея Соловьёву. Быстро, жестко, не жалея. Со мной такого никогда не было…потому что я так не хотела.
— Такого, как с Ирочкой? — выдыхаю из последних сил. Получается жалко, как у побитой собаки.
— И такого тоже. Так что зря убежала! Постояла бы, посмотрела, как надо. Поучилась бы, — глумливо усмехается, и мне хочется броситься на него, вцепиться своими не накрашенными ногтями в холеную наглую морду.
Причинить боль, хотя бы одну сотую от той, что разрывала меня изнутри.
— Тебе не стыдно? — глотаю слезы, — ты представляешь какого это. Вот так… увидеть.
— Соболезную, — жмет плечами.
— Я же все для тебя делала. Все!!!
— Я тебе даже больше скажу, Варенька, ты лишку делала. Столько всего и все для меня одного — неподъемная ноша, — продолжает насмехаться нал моими порывами, над тем, что я делала от чистого сердца, потому что любила до изнеможения.
— Ладно.
