Язык к небу примерз, сказать ничего не могу. Пошевелиться не могу.
Она, что робот??? Неживая?
— С документами все в порядке, — хриплю, не в силах справиться с волнением, а она смотрит так участливо, заинтересовано и продолжает заботливым тоном.
— Если вы к Зинаиде Михайловне, то она вышла. Куда — не сказала, — разводит руками с сожалением.
— Тогда позже зайду, — отступаю, пячусь от нее.
— Может, что-то передать? — добивает своей заботой. Смотрит прямо в глаза, не моргая. Словно змея. Огромный безжалостный Каа, гипнотизирующий своим взглядом бандерлога.
— Нет, спасибо, — выхожу в коридор, все так же пятясь от нее.
— Я передам, что вы заходили, — жмет плечами, как ни в чем не бывало и захлопывает у меня перед носом дверь.
Голос внутри тянет: пи*дец тебе, мужик, пи*дееееец.
До конца дня доработал, на автопилоте до дома добрался, на балкон вышел и долго смотрел на вечерний город. В голове винегрет из мыслей. Не понимаю, что дальше делать, как. В каком направлении идти.
Лисовая мне мозг сломала.
Совсем. Напрочь. Я как придурок после лоботомии. Беспомощный, не понимающий, где он и что с ним происходит.
Ненавижу ее до посинения, и вместе с тем увидеть хочу, так что кишки сводит от этого делания. Скучаю по ней.
Разве так бывает? Что все мысли только об одном человеке, что образ ее даже в темных облака видится.
А она смеялась… после того, что увидела смеялась… это цепляет больше всего. Страшно становится. Потому что никто не будет в такой ситуации смеяться, если только не все равно.
"
"Ей плевать, да? На все происходящее, на меня, на мои за*бы?
Чувствую, что не усну, пока не узнаю ответ на этот вопрос.
Звоню ей, а в ответ тишина. Набираю снова и снова, а Лисовая молчит. Не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. Полный игнор.
В результате, часов в одиннадцать, ошалевший от всей этой херни, срываюсь к ней. Плевать, что поздно, что в такое время в гости не зовут, но мне отчаянно надо увидеть ее, поговорить. Сказать, что…хрен знает что! Внутри столько всего клокочет, что не могу разобраться.
Въезжаю в тихий маленький двор, и в груди давить начинает, от ностальгии по тем временам, когда возвращался сюда, как домой. К ней. Тогда плевать было. По приколу. Сейчас зубы сводит от желания подняться к ней. Знаю, что на порог не пустит, пошлет и, наверное, будет права.
Взглядом нахожу ее окна. Темные.
Уже спит.
Снова пытаюсь дозвониться и снова провал.
Иду к подъезду, набираю номер по домофону, и опять тишина. Не берет трубку.
