— А что такое? Почему не гостиница? Решил сэкономить?
Я направляюсь к автомобилю и завожу двигатель. Спустя пять минут еду по ночному городу в известном направлении. Я — впереди, веду. Паша — сзади, позволяет. С Натаном у нас всегда было наоборот. Он вёл, а я следовала.
В лифте мы со Скориковым снова начинаем целоваться. Выходим на этаже, кое-как открываем дверь его квартиры.
Я вскрикиваю, когда Паша подхватывает меня под ягодицы и усаживает на комод. Приподнимает платье, скользит ладонями по ногам. Касается губами щеки и шеи.
Быстро, торопливо, но всё равно безумно нежно и чувственно.
Он снимает мой пиджак и тянет вниз бретельку платья. Зацеловывает плечи, грудь и нетерпеливо трогает пальцами сквозь бельё. Достаточно одного прикосновения, чтобы я вспыхнула и застонала.
— У тебя было много женщин? — спрашиваю Скорикова, расстёгивая пуговицы на его рубашке.
— Не считал. Думаю, достаточно, — он пытается напрячь память, а затем трясёт головой, словно это совершенно неважно.
Я облизываю губы и провожу ладонями по крепкой обнаженной груди и животу.
Задеваю жёсткие волоски, трогаю рельефный пресс и царапаю ногтями кожу.
— Это всё ерунда, Влада, — проговаривает Паша. — И вовсе не зависит от количества. Просто ты меня хочешь, поэтому течёшь.
Он довольно усмехается и снова подхватывает меня на руки. Я смеюсь, пытаюсь отшутиться. В голове же набатом стучит: «Хочу, хочу». Кажется, тронусь умом, если мы прямо сейчас не займёмся сексом.
Оказавшись на кровати, я пытаюсь справиться с молнией на платье и смотрю как торопливо раздевается Скориков.
Он опускает вниз боксёры, оголяет вздыбленный тяжёлый член с блестящей от смазки головкой.
Стягиваю стринги, бросаю их в сторону. Как только Паша ложится на меня сверху, я шире развожу ноги и с облегчением выдыхаю.
— Презерватив, — тут же напоминаю.
Скориков не шевелится. Он… Чёрт, смотрит в мои глаза и молча просит без него.
— Паша, презерватив. Пожалуйста.
Всё это слишком. Даже для него.
Скориков встаёт коленями на матрас, раскатывает латекс по всей длине.
Затем накрывает моё тело своим и резко входит.
Не знаю, кто из нас громче стонет, но комната тут же наполняется вздохами, влажными шлепками и густой дымкой похоти. Она заряжает и пробирает до мурашек.
Паша двигается размашистее и резче. Целует до боли, трогает до усталости в мышцах. Первый оргазм накрывает меня с первых минут близости. Сильный, яркий. Выбивающий из головы все мысли разом, заставляющий дрожать тело и умолять Скорикова не останавливаться.
