«Мармелад» стал популярным заведением за считанные месяцы с момента открытия. Здесь действительно вкусно и что немаловажно — всегда приветливый персонал.
Терпеливо жду и расплачиваюсь картой, после чего выхожу на морозную улицу. С трудом перебирая ногами, направляюсь в офис. Сегодня на мне высокие сапожки на каблуках, а асфальт сплошь покрыт тонкой коркой льда.
У нас с Натаном есть помощница, но я никогда не гоняю её по личным просьбам. Впрочем, чего греха таить — я люблю оставить рабочее место и прогуляться, чтобы подышать воздухом и заодно освежить голову.
Поднимаясь в лифте на нужный этаж, проверяю телефон. Ноль сообщений и уведомлений. Когда я вижу пустой экран, то даже успокаиваюсь. Паша не пишет, а значит что никакой встречи в пятницу не будет. Что же. Это к лучшему, ведь я весь день волнуюсь и не нахожу себе места с момента пробуждения.
— Лариса, Натан Давидович у себя? — спрашиваю, расстёгивая верхнюю одежду и оставляя её на вешалке.
Смотрю в зеркало, поправляю волосы.
Щёки раскраснелись, а грудная клетка часто вздымается.
— Да, у себя. Вот только в его кабинете до сих пор находится Никонов. Тот, что из гоструда.
— О, чёрт. Сколько он там сидит?
— Вот уже два часа, — вздыхает помощница."
"Оставив кофе у Ларисы, я тихо стучу в дверь и с разрешения мужа прохожу в кабинет. Едва я делаю это, как кожей ощущаю исходящие волны негатива, которые поднимает господин Никонов.
Он лысоват, полноват. Возрастом чуть старше нас. И я не знаю, чего он хочет, потому что ходит к нам в офис как к себе домой и торчит тут часами.
Быть может, взятки. Возможно, правды или извинений.
Для «Евростроя» жизненно важно как можно скорее продолжить стройку замороженного объекта. Тем более, уже доказано, что групповой несчастный случай произошёл по вине работников, которые находились в состоянии алкогольного опьянения в тот злосчастный день.
Мы не подделывали справки, не платили медработникам. Действовали максимально честно.
Один из мужчин выписался и уже неделю находится дома. Со вторым ситуация чуть хуже, но он хотя бы пришёл в сознание и самостоятельно передвигается, пусть пока и с помощью костылей.
— О, Иван Георгиевич! — лучезарно улыбаюсь Никонову. — Добрый вечер!
— Не такой уж добрый, Владислава Сергеевна. Но здравствуйте.
— Я могу предложить вам чай или кофе? — участливо спрашиваю.
— Не отказался бы от чая.
Строгое лицо мужчины становится каплю приветливее.
