Натан же не скрывает заинтересованного взгляда и цепко осматривает меня с головы и до ног, словно мы утром не виделись.
— А пончики хотите? — спрашиваю мужчину. — С лесными ягодами и глазурью. Вы, наверное, проголодались?
— Был бы благодарен. Честно говоря да, голоден.
С сочувствием смотрю на Никонова, говорю о том, что у него адски сложная работа. За такой труд ему полагается, как минимум, огромная премия.
Мужчина расправляет плечи и с нетерпением ждёт, пока я заварю чай и сбегаю в приемную за купленными пончиками для нас с мужем.
Когда я выкладываю их на тарелку, желудок настойчиво урчит, а из груди рвётся грустный вздох. Ничего страшного — купим ещё. Лишь бы как можно скорее отделаться от навязчивого сотрудника гоструда.
Я возвращаюсь в кабинет и сажусь напротив Ивана Георгиевича. Он становится гораздо сговорчивее и мягче. Просто душка! Не перебивая, выслушиваю претензии по поводу наших минусов, не забывая при этом согласно кивать и качать головой. Зависит от ситуации.
В конце концов, выясняется, что да, для того чтобы Никонов поставил одну несчастную, но очень важную подпись, ему нужна некая благодарность.
Из кабинета мужа мужчина выходит сытым и почти счастливым человеком.
— Выглядишь отвратительно, — заявляю Натану, запирая дверь на замок.
— Спасибо, я в курсе, — ухмыляется он. — А вот ты была неподражаема.
— В следующий раз будешь знать, что на подобные переговоры нужно приглашать и меня.
Я складываю руки на груди и чуть склоняю голову набок. Никонов — настоящий энергетический вампир.
Мне хватило пятнадцати минут общения, чтобы почувствовать упадок сил. Я даже не представляю как Левицкий выдержал с ним два часа.
— Кстати, помимо того, что мы снова стали беднее — Никонов съел наши пончики.
— Вот блядь, — с усмешкой ругается муж.
Он расслабляется, откидывается на спинку кресла и отъезжает от рабочего стола. Жестом подзывает меня к себе.
Я иду медленно, соблазняя. Покачиваю бёдрами, расстёгиваю верхние пуговички на рубашке.
Всю неделю Натан был жутко занят — с утра и до вечера в офисе. Мне приходилось уезжать домой без него и порой засыпать в одиночку. Он сам просил, потому что жалел меня.
Откидываю волосы за плечи, приближаюсь. Муж открыто и увлечённо меня рассматривает, отчего внутри моментально вспыхивает возбуждение.
Закрыв шторы, я разворачиваюсь к мужу и продолжаю обнажать грудь в тонком телесном бюстгальтере. Соски чувствительные, твёрдые. Нетерпеливо трутся о ткань.
