Я очень ее люблю, знаю, как сильно она за меня переживает и мне приятно, что она всегда принимает меня, чтобы я не натворила. Наверное, я просто повзрослела и мне хочется чуть больше самостоятельных решений, даже если они неправильные.
Мое решение сейчас стоит за моей спиной, водит губами по изгибу открытой шеи и греет меня своим теплом.
А буквально неделю назад он сломал мой психологический барьер. Толмачев сгреб меня в охапку, погрузил в свою машину и привез в университет. Крепко взял за руку и завел внутрь.
Мы просто бродили по коридорам, общались с однокурсниками. Он обнимал меня при них, открыто показывая, что мы вместе. Не было ни осуждающих взглядов, ни подколов, которых я так боялась. Наверное, это влияние Толмачева и без его присутствия все могло бы происходить иначе, но ему удалось меня убедить. Я перестала бояться полюбившихся аудиторий и тычков в спину. Появилась уверенность, что их не случится. А если вдруг кто-то посмеет, у меня есть Кир.
Он теперь правда есть именно так, как мне было нужно.
Никуда не делся его жуткий характер, и он по-прежнему считает, что свидания — это пустая трата времени. Кирилл остается собой, но при этом внутри него, в его глазах произошли колоссальные перемены. Пока это замечаю только я и немножко дядя Влад. Остальные поймут позже.
Сегодня утром я проснулась с улыбкой и совершенно легко написала ему: «Да, я хочу встретить Новый год именно с тобой».
Мама уехала к дяде Владу, у них вроде налаживается, а мы здесь, обнимаемся и как любит говорить Кир, кайфуем друг от друга.
Его теплая ладонь сползает по моему животу ниже. Вторая скользит на бедро, а губы ловят мочку уха. По телу бегут мурашки. Хочется оглянуться и проверить, не очередной ли это розыгрыш и нет ли где-то поблизости камеры.
Я быстро гоню от себя эту мысль. Нет здесь камер. Есть только мы и наши чувства. Мы дали им шанс. Глупо убивать их сомнениями. Меня бы здесь не было, если бы я не поверила ему…
Откинув голову на плечо Кирилла, остро чувствую каждое прикосновение его губ и рук.
Ладони гладят, сжимают бедра под праздничным платьем. Попой чувствую его эрекцию и это так жарко и сладко. Горячие пальцы пробираются к низу живота, касаются кромки трусиков, проталкиваются под резинку.
— Останови меня, пока еще я могу тормознуть, — шепчет в ухо и тут же касается его языком.
— Не… — на вдохе, — хочу… — на выдохе.
Молния платья ползет вниз. Он аккуратно снимает его по плечам, освобождает руки от рукавов и роняет к нашим ногам.
