Я чувствую, как он кончает. Каждый толчок спермы. Каждый его хриплый стон и скрип зубов. Его пальцы, размазывающие влагу по моим складочкам. Его зубы, смыкающиеся на моем соске и новый стон, когда я судорогой сжимаю его член внутри себя. Мне жарко. Пузырь во мне все же лопнул до конца, заполняя меня коктейлем из боли и удовольствия. Не думала, что смогу его получить сейчас, но Кирилл нашел рычажки и выключил меня из реальности секунд на десять.
Снял повязку, лег рядом, оставив на губах легкий поцелуй.
— Я же сказал, — довольно посмеивается он, — пять секунд боли и море удовольствия.
Поворачиваюсь на бок. Рассматриваю его красивое, расслабленное лицо.
— Кит, — тихо зову.
— М?
Мне так хочется сказать. До щекотки в районе солнечного сплетения.
— Я люблю тебя, — признаюсь парню.
— Так было задумано, — хмыкает он и больше ничего не говорит.
Глава 28
Лада
«Кит, ты где? Что происходит?» — решаюсь написать ему в воскресенье, когда он в очередной раз не взял трубку и вообще никак себя не обозначил после случившегося между нами.
Телефон долго молчит. Я успеваю приготовить легкий ужин и убрать его в холодильник, потому что не лезет. Принимаю душ, готовлю одежду на завтра для универа и проверяю тетради.
Снова смотрю на телефон. Может маме позвонить? Вдруг случилось что-то, а я и не знаю. Но тогда мама обязательно позвонила мне сама. И я терзаю себя вопросами, почему Толмачев так себя ведет. Все было так ужасно? Но чего он ожидал, если для меня все было впервые? Да даже если так, это разве повод игнорировать?
Отчаянно швырнув на гладильную доску брюки, пинаю ее ногой и роняю на шкаф.
Утюг скатывается, падает на пол, и пластиковая часть с него отлетает. Она клееная-переклеенная раз десять уже. Вздохнув, кое-как прикрепляю ее на место и все поднимаю.
Включаю утюг, раскладываю на доске брюки и телефон, наконец, оживает. Едва снова не уронив гладильную конструкцию, кидаюсь к нему и читаю на экране короткое сообщение:
«Занят»"
"Писать ему в ответ не хочется.
У меня все же есть гордость и плевать, что обида топит от такого внезапно изменившегося отношения. Я что, попала в дурацкий список тех девушек, которые интересны, пока с ними не переспишь? Или что это вообще такое? Я не понимаю! Но писать и звонить ему точно не стану. Занят? Пусть не отвлекается!
Принимаюсь остервенело наглаживать брюки. Телефон в этот раз звонит.
— Освободился уже? — тянусь рукой к трубке. — Мама, — вздыхаю, увидев надпись на экране.
