Ведь я на его кровати.
В пустой квартире.
Снова закидываю одну ногу ему на талию, выгибаясь в мостик. Кай ведет пальцами по моему подрагивающему животу, а потом подхватывает второе бедро.
Скрещиваю лодыжки за его спиной, а он наклоняется и покрывает поцелуями низ живота, дразня обжигающими прикосновениями языка.
Мои бедра сами тянутся к нему, все выше и выше. Я не испытываю дискомфорта, только радость, что моя растяжка позволяет сделать и не такое. Мелькает мысль, что мои усилия наконец-то хоть кто-то оценил по достоинству.
В Академии никого этим не удивить, а в глазах Кая столько восторга, столько неописуемой нежности, когда он ведет пальцами по моим мышцам, изгибам, что я ощущаю себя совершенной. Самой лучшей. Вот он — момент, ради которых я столько тренировалась. И это оказались вовсе не сцены Европы.
Кай стягивает с меня джинсы, а следом и трусики.
Наконец-то.
Впервые я полностью обнажена перед ним. В комнате полумрак, но свинцовое депрессивное питерское небо впервые кажется всего лишь томным, таинственным свидетелем.
В такой момент и не могло ярко светить солнце. Мир замер, ушел в тень, пообещав не беспокоить.
Больше ничто не должно мешать нам.
Не сегодня.
На прикосновение его губ отзываюсь долгим стоном. Мечусь по кровати, цепляясь за одеяло, пока Кай изводит меня, закинув мои ноги себе на плечи. Вытягиваюсь в струну и кусаю ладонь, но в какой-то момент больше не могу сдерживаться. Будто взлетаю в самом долгом прыжке над сценой, только это ощущение полета не сравнится ни с чем.
Я лечу, лечу, так долго, что начинаю думать, что больше никогда не смогу ходить снова. Не смогу жить без его рук, губ, прикосновений. Без того, как мое тело откликается на него.
Не замечаю, что тянусь все выше, чуть ли не к потолку, пока Кай не касается низа моего живота ладонью, снова укладывая меня на кровать. Дышу так часто, как никогда не дышала даже на самых тяжелых тренировках. Сердце сейчас проломит грудную клетку, а перед глазами только яркие точки.
Неужели я лежу? Но только что я летала наяву.
Кай нависает надо мной, ведя костяшками по щеке.
— Юль?...
Да, все супер, я здесь, продолжай, у тебя хорошо получается…
Я могла бы сказать ему даже больше, но просто не могу. Слов в моей голове нет. Буквы не складываются в предложения. Умение озвучивать мысли растворилось, как печенье в горячем чае, в таком долгожданном и сильном удовольствии.
Боже. Как он это делает?...
Даже отдышаться не могу.
