Обхватываю его грудь, обвивая руками, и утыкаюсь лбом в его пропахшую дымом одежду.
— А ты знал, что если человека обнимать хотя бы двадцать секунд в сутки, то уровень стресса в организме начинает снижаться?
Кай хмыкает и качает головой.
— Звучит так же бредово, как сказки про чудо-подорожник.
— Это правда. Я в одной книжке вычитала.
Десять. Одиннадцать. Двенадцать.
Только не отталкивай.
— Что ты там шепчешь?
— Считаю. Двадцать секунд это только кажется, что совсем пустяк и пролетают быстро. На самом деле, никто так долго не обнимается в простой жизни.
А помогают только долгие крепкие объятия.
Девятнадцать, двадцать.
Кай набирает полные легкие воздуха и тяжело выдыхает. Напряженная спина под моими руками расслабляется. Плечи опускаются.
А ты не верил, что это работает.
— Она всегда такой была. Я привык, — вдруг тихо говорит он. — Привык считать себя худшим. Недостойным. Безруким. Слишком шумным. Слишком глупым. Проблемным. Никчемным.
— Ты совсем не такой, Кай.
Он выбрасывает окурок и тянется к окнам.
Захлопывает одно, потом второе. Я ослабляю объятия, позволяя ему двигаться, но не убираю рук совсем. Не хочу оставлять его в таком состоянии одного, за несколько минут до наступления нового года.
— Идем ко всем, — шепчу, снова касаясь щекой его спины. — Сейчас буду куранты. А потом я тоже уйду к себе. Вряд ли Розенберг будет сидеть с ними за столом, ничего не останется, как тоже уехать.
— Еще пять минут, балеринка. Ладно?
Киваю и закрываю глаза. Слышу, как биение его сердца становится спокойней.
Тяжелые гулкие удары прокатываются по моему телу, и, уверена, ритм моего сердца тоже подстраивается.
По-другому уже не будет.
Ощущаю, как Кай медленно и аккуратно оборачивается, оставаясь в нерушимом кольце моих рук. Касается пальцами подбородка и поднимает мое лицо. Глаза не открываю. Почему-то так и стою, зажмурившись. Впитывая каждой клеточкой его близость."
"За окном взрывается петарда, даже за смежными веками вижу всплески красных пятен. Фейерверки еще не захлебываются, а значит, не полночь.
Просто у кого-то сдали нервы.
Вздрагиваю, когда Кай целует меня в лоб. Потом в кончик носа. Легкое прикосновение, и я уже вибрирую, как настроенная арфа под его руками.
— Хочу поцеловать тебя… Но я только что курил, — шепчет он, касаясь моего виска. — Я обязательно брошу, балеринка… Мне важнее целовать тебя в любой момент, когда я захочу, чем это.
Меня затапливает нежность. Я ведь даже ни о чем еще не просила.
