Я очень плохо с тобой поступила, — Егор молча меня слушал. Кажется, верит, я вижу, как в его глазах мелькает боль, от этого становится только хуже. Мне его жалко. Я снова разворотила осиное гнездо, позволила опять всё вспомнить. Даже, если он сказал правду, что всё в прошлом, вспоминать о предательстве неприятно. Я знаю, что он был уверен, что я всегда буду его любить. Буду конечно, но он об этом не узнает. Теперь мне есть, куда её вкладывать, улыбнулась, вспоминая своего ангелочка.
Нас прервал звонок на телефон Егора.
— Да, — Егор слушал звонившего, взгляд сразу помрачнел. Он переложил трубку на другое ухо, покосившись на меня, проглотил слюну, отошёл в сторону. — Я понял, понял. Хорошо. Я постараюсь, — Егор завершил диалог, несколько секунд стоял ко мне спиной, когда развернулся взгляд остро скользнул по телу, в нём всколыхнулась боль, забота, переживание.
— Звонила Саша, — начал он, было заметно, что ему сложно говорить.
— Они уже погуляли? — засуетилась.
— Побегу, надо помочь коляску поднять.
— Ника, сядь пожалуйста, они... Ты только не волнуйся, — взял меня за руку, подвёл к дивану, предлагая сесть. — Сашу на пешеходном переходе сбила машина, их забрала скорая.
Глава 45: Ника
В голове эхом звучат слова Егора.
— Сашу на пешеходном переходе сбила машина, их забрала скорая, — из груди вырвался душераздирающий крик, закрываю рот руками, захлёбываясь в плаче, сползая с дивана на пол.
— Ника успокойся, — Егор поднимает меня с пола, сажает на диван.
— Успокойся, малышка — берёт мои руки в свои, чуть сжимая, садится напротив на корточках.
Слёзы градом, тело дрожит, в груди сердце грохочет.
— Моя малышка... моя крошка. Это ты... ты во всём виноват — хватаю его за ворот рубахи, сердито посмотрев на него, с осуждением и злостью. — Ты ненавидишь мою девочку... мою Аришууу! Это ты отправил их гулять! Зачем тебе этот разговор понадобился... зачем?... — тереблю рубашку, что она трещит. — Ты и представить себе не можешь в каком аду я жила все эти девять месяцев.
.. ты... ты... — стучу кулаками по его груди, потом прижимаюсь лицом, обнимаю и плачу. — Его-оор! Что с моей малышкой?… Я умру, если с ней что-то случится.
Егор обнимает меня в ответ, целует успокаивающе в голову. Губы опаляют кожу головы.
— Ника, родная успокойся, — замычал в мои волосы. — Ты не дала мне договорить. Всё тише, тише, — гладит утешающе по спине. Я замерла, слушая его.
