— Ты разрушил мою семью, — губы сжаты, глаза прищурены, она явно сейчас меня презирала.
— Илона Вадимовна, здравствуйте! Давно не виделись, думаю, теперь ещё долго не увидимся, пока вы будете срок мотать, за покушение. Что было в бутылке?
— Ничего! Бутылка была пустая. Я схватила первое попавшее, чтоб защититься. Это была самооборона. Ты на меня напал, душил, когда я пришла поговорить.
— Косите под невменяемую? Припасите эту речь для судмедэкспертов, которые будут вас обследовать.
— Это ты ненормальный, проследовал меня, домогался.
— В ваших мечтах.
— А когда я тебе отказала, — не унималась, — смонтировал видео и отправил моему мужу. Из-за тебя он меня выгнал, подал на развод. Маленький щенок. Ты за всё заплатишь…
— Вы очень глупая женщина, Илона Вадимовна. Мало того, что пошли сами на преступление, так ещё не подумали, что на каждом подъезде камеры. Мне не составит труда зайти на пост охраны и взять видеозапись. Срок вам обеспечен. Что было в бутылке? Последний раз спрашиваю, и вызываю наряд полиции.
— Серная кислота. Я хотела попортить твою красивую физиономию. Тогда бы ты был никому не нужен, с обезображенным лицом. Я бы тебя себе забрала. Ты был бы только мой… Мой… навсегда. Да, я для тебя была на всё готова, даже с мужем развестись, — начала стучать кулаками по снегу. — Я люблю тебя. Ты не понимаешь, мы созданы друг для друга, ты мой… мой, — она встала на колени и поползла в мою сторону. — Не отталкивай меня, пожалуйста. Я столько тебя ждала. Только со мной ты будешь счастлив! — сейчас она выглядела униженно, мне даже жалко её стало.
Я видел её всегда ухоженную, накрашенную, брендовые вещи, причёска. Сейчас же она была без макияжа, из-за этого был сразу заметен её возраст. На это зрелище было неприятно смотреть.
— Илона… Илона, послушай, не нужно этого делать, — отошёл он неё, но она снова подползла, обхватив ноги руками. Хорошо, что на улице было темно, мало народу, не хотелось бы стать звездой ютуба.
— Вставай, давай спокойно поговорим, — потянул вверх, за плечи.
Кое-как удалось поднять её и усадить на рядом стоявшую скамейку. — Кто-нибудь сможет приехать за тобой, родственники, дети?
— Не надо, — смотрела на меня, сложив татуированные брови домиком, подбородок дрожал. — Я хочу с тобой остаться, у тебя, — придвинулась ближе, схватившись за локоть, положив голову на плечо. — Антоша, ты так вкусно пахнешь, — сначала не врубился, о чём она говорит. — Я так не хочу отпускать тебя.
