Теперь мне понятно, почему Ирина, резко изменила своё отношение ко мне, она просто боялась оказаться без кормушки. Я стала ей не нужна. Ей было выгодно, чтоб я находилась, как можно дальше. В завещании папы было одно условие, если я по каким-то причинам не смогу вступить в наследство в течение полутора лет, то всё имущество будет поделено в равных долях, между мной и Ириной. Теперь понятно чего она добивалась. Осталось ведь совсем немного, через пару месяцев, она бы получила очень приличную сумму денег.
На счетах, что завещал отец, за четырнадцать лет накопилось достаточно.
Самое обидное, что она все эти годы претворялась, играла роль любящей мамы. Хоть не всегда у неё это получалось. Наверняка она меня терпела с трудом, но жажда наживы сильнее. Узнав правду с самого начала, я никогда бы не выгнала её из дома, будь у нас по-прежнему теплые отношения. Мне дом не нужен, я не планировала возвращаться в посёлок. И сейчас выгонять не собираюсь. Пусть живёт. Деньгами тоже бы не обидела.
Да ей грех жаловаться, папа Серёжа хорошо зарабатывает, она ни в чём не нуждается.
Вернулась домой, уложила дочурку спать, сама села перечитывать письмо. Зачитала его до дыр, не могла остановиться. Плакала и читала, даже чернила расплылись от слёз. Родители на фотографии такие молодые, красивые и счастливые. Как трагически сложилась для них судьба. Почается меня вырастили совершенно чужие люди. Не женись тогда папа, я попала бы в детский дом и никогда не познакомилась с Егором.
Раздался дверной звонок. Заглянула в глазок, там стояла Саша. Сразу открыла. Саша была не в лучшем расположении духа, глаза опухшие заплаканные, нос красный.
— Саш, что случилось? — она зашла, обняла меня, начав плакать.
— Я с Кириллом рассталась.
— А вы то что не поделили, всё же было хорошо?
— Это у меня… у меня всё хорошо. Я же, как дура влюбилась, — вытерла глаза и нос бумажным платком. — А у него было так, ради забавы. Встречаться с девушкой старше, для него эксперимент.
Господи, какая дура… дура, что поверила ему, — она разулась, подошла к дивану, плюхнувшись с высоты своего роста, где лежало письмо с фотографией.
— И всё равно, мне не верится, что Кирилл играл. Я видела вас вместе, он смотрел на тебя с обожанием, такое сыграть не получится, — поставила чайник, чтоб хоть как-то её успокоить.
— У него видимо получилось. Ой, я на что-то села.
— Саш, ты будешь зелёный или чёрный чай? — в ответ тишина.
