Надеюсь, что у тебя никак у меня, когда произошло необратимое, и сделать уже ни чего нельзя, — Вова отвёл взгляд в сторону вытерая глаза, пытаясь скрыть накатившиеся слёзы. — Не будем о грустном, — улыбнулся сквозь грусть, — ребёнку нужен отец, тебе сильное мужское плечо рядом. Я предлагаю союз. Ладим мы хорошо, я к тебе испытываю тёплые чувства. Со мной вы не будите не в чём нуждается. Что скажешь о моём предложении?
— Даже не знаю, что сказать. Ты прав, я однолюбка, не уверена, что смогу кого-то ещё полюбить.
Ты молод, красив, ты ещё встретишь ту, которая тебя полюбит. Каждый человек достоин того, чтобы его любили.
— Ника, не торопись с решением. Подумай…. время у тебя есть, но не много. Я считаю, что дети должны рождаться в браке. Я очень хочу стать твоей малышке настоящим отцом, которого она заслуживает. Таким, как мой отец, мне есть с кого брать пример, внимательным, заботливым, умеющим и развеселить и наругать, — проговорил, он с нежностью, потом задумался. — Послушай, я кое-что вспомнил.
Эта ситуация тогда совсем выпала у меня из памяти, а сейчас вдруг всплыла.
— О чем ты?...
— Когда ты попала в больницу, в новогоднюю ночь, тебе звонил какой-то парень. Ты тогда ещё спала. Звонили настойчиво, несколько раз, я подумал, может кто-то из родителей, решил ответить, — биение сердца усилилось, ладошки вспотели. Неужели Егор почувствовал мою боль и страх за ребёнка.
— И что… что спросили? — уточнила тихо, дрожащим голосом."
"— Парень спросил тебя.
Я ответил, что ты ещё спишь. Я только сейчас понял, как должно быть это двусмысленно прозвучало. Я, наверное, тебе всё испортил? Может он хотел помириться?
— Нет... нет, нам нельзя мириться. Ты сделал всё правильно. Я сама от него ушла, когда узнала, что нам нельзя быть вместе — вздохнула, вспоминая пережитый ад, почти девять месяцев назад. — Всё очень сложно...
Малышка почувствовав моё нервное состояние, начала активно пинаться. Я положила руки на живот, отдавая всё своё тепло своему ангелочку — всё хорошо, малышка! Всё хорошо! Мама уже не волнуется.
Вова сжал мою руку. Я чувствовала его поддержку.
— Ника, не волнуйся. Тебе нельзя. Малышка всё чувствует.
— Я не буду… не буду. За это время, я вроде как, научилась жить с этой болью.
Через десять минут начали собираться «ученики». Вова засобирался, уже пора ехать на вокзал. Прощание прошло поспешным и скомканным.
Кто знал, что в этой комнате мы виделись с ним в последний раз.
