Сводные поневоле

Все эти годы я была безмерно счастлива с тобой. И потому свои последние дни хочу провести рядом с тобой и нашими детьми — сколько бы мне ни было отмерено.

Из тебя вышел замечательный отец, Антоний.

Я хочу сказать тебе спасибо за все, что ты делал для меня все эти годы. За то, что тебе хватило мудрости не сломать юную, взбалмошную девчонку с ребенком под сердцем, которой я была, когда нас поженили. Спасибо, что принял мою Еву, как родную, дал свою фамилию и сделал своей дочерью, хотя не обязан был. Я никогда не говорила, но это было очень важным для меня.

Ты — лучший мужчина. И я безмерно люблю тебя. Прости, что из-за меня наш ребенок… Мне до сих пор больно об этом не то что писать, даже просто думать. Мы договорились никогда не говорить об этом и любить Ника и Еву, радоваться тому, что есть. Но в моем сердце всегда оставался малыш, которого мы с тобой так ждали, которого я не уберегла…

Прости меня за это. Прости, если сможешь.

Я люблю тебя, муж.

И прошу лишь об одном — не ставь на себе крест после того, как я уйду.

Живи полной жизнью, помоги нашим детям. Будь с ними рядом и помни — твоя любовь им нужна не меньше материнской… ”

Я перечитал письмо несколько раз, прежде чем в полной мере смог осознать самое важное — Ева мне не сестра.

Как и почему, сейчас не было важно. Судорожно перетряхнул документы и достал свидетельство о рождении Евы, а затем свидетельство о браке родителей.

По срокам выходило, что…

Что Лаура и правда забеременела гораздо раньше, чем вышла за моего отца.

И вряд ли она стала бы лгать в своем письме отцу. Выходит, они скрывали правду о том, что мы с Евой не родные? Но почему?

Теперь многие фразы отца выглядели совершенно иначе. И тот вопрос, влюбился ли я…

Черт! Он, получается, знал и молчал! И слова перед смертью тоже приобретали иной смысл. Он хотел успеть рассказать Еве правду? Но почему сейчас? Почему не раньше?

В башке крутилось столько вопросов, что меня реально повело. Мой мир фактически разбился здесь и сейчас.

И вместе с тем охватило нереальное облегчение — я не извращенец.

Не псих, которого надо засадить куда подальше, чтобы оградить от собственной сестры.

Мы не родные.

Мы. Не. Родные…

Снова и снова эта фраза крутилась во мне, оставляя следы, перестраивая что-то внутри. Наверное, я бы так и сидел не один час, просто осознавая то, что узнал, если бы не звонок мобильного.

— Алло? — рыкнул на автомате, даже не глядя на экран.

— Эээ… Тут ваша сестра хочет в аэропорт поехать.