Сводный брат бесит

— Ты говорил, что мы всегда будем вместе, — сбивчиво шепчет. — Что тебе хорошо со мной, что ты счастлив, что встретил меня. Это все была ложь?

— Я правда счастлив, что встретил тебя, и мне правда было хорошо с тобой. Но про всегда будем вместе оказалось ложью. Я не могу с тобой быть, Джоанна.

— Зачем тогда все это было нужно? Зачем мы были вместе столько лет? Зачем ты обещал приехать в Испанию?

— Потому что я думал, что больше никогда ее не увижу, ту девушку. Но я встретил ее снова, и все мои планы на будущее разом сломались.

Джоанна громко шмыгает носом и растирает по лицу слезы, а у меня душа в клочья рвется от моего поступка.

— Ты был с ней? — спрашивает. — Все это время в России ты был с ней, да?

— Не все время, но был.

Она опускается лицом в ладони и начинает трястись с тихом плаче.

— Джо, пожалуйста, не плачь, — тянусь к ней рукой через весь стол.

Она раздраженно сбрасывает мою ладонь со своего плеча. Я встаю с места и подхожу к ней.

— Джо, — еще раз касаюсь плеча девушки.

Она отрывается от ладоней и поднимает на меня заплаканное лицо.

— Джо, милая, прошу тебя, не надо слез. Я их не достоин, — опускаюсь на корточки рядом с ней.

— Я думала, что мы вместе навсегда. Ты говорил мне так.

— Когда я так тебе говорил, я тоже так думал.

Я привлекаю ее к себе. Вот теперь точно обнимаю в последний раз.

— Пожалуйста, Джо, послушай меня, — говорю на ухо. — Ты прекрасная, замечательная, умная, красивая, и я могу бы подобрать еще миллион эпитетов, чтобы сказать, какая ты необыкновенная.

Моя футболка становится влажной от ее слез. Я отрываю Джоанну от своей груди, несколько раз глажу по мокрой щеке и целую в лоб.

— Прости меня, если сможешь.

Я поднимаюсь на ноги и направляюсь к барной стойке. Там я закрываю счет и, окинув последним взглядом тихо плачущую Джоанну, выхожу из кафе.

Я целый день брожу по Мадриду, думая, как могла бы сложиться моя жизнь, не реши отец жениться на Анжеле Борисовне. Я бы так и не встретил в поселке Машу, поскольку обходил ее дом десятой дорогой, в августе приехал бы к Джоанне, а после отцовских выборов бы занялся переводом в университет Мадрида.

Но я все-таки встретил ее — мою солнечную девочку. Добрую и смелую, слегка наивную, но уже отчаянно стремящуюся к независимости.