Сводный брат бесит

— У тебя и без меня всегда полно друзей было. Зачем тебе я?

— Дурочка, — шепчет и глубоко втягивает запах моих волос.

Происходит что-то очень странное. Данил обнимает меня и дышит мне в волосы, а я почему-то позволяю ему это делать. Дыхание парня щекочет мой затылок, от чего кожа покрывается мурашками.

— Дань, — зову севшим голосом.

— Пообещай мне, что ты больше не будешь ходить в ночные клубы?

Нет, я не могу это обещать, мне нужна работа. Да и не понимаю, почему я должна что-то обещать Данилу.

— Давай договоримся, — продолжает, не дождавшись от меня ответа, — что если ты захочешь в ночной клуб, то скажешь мне, и я тебя свожу.

— Кхм, мне не нужна нянька.

— Маша, я не хочу, чтобы ты одна ходила по ночным клубам.

— Во-первых, я бы не одна, а с Ариной. Во-вторых, какое твое дело!? И отпусти меня уже!

Я пытаюсь вырваться из его рук, но Данил крепко держит.

— Не заставляй меня прибегать к крайним мерам, — цедит мне на ухо. Тоже разозлился.

— Это еще к каким? — хмыкаю.

В теории Данил, конечно, может настучать на меня матери, но я знаю, что он этого не сделает. Громов, сколько я его помню, всегда ненавидел стукачей и вряд ли станет одним из них.

— Нет. Зачем? У меня есть свои рычаги давления на тебя.

— Это, интересно, какие?

— А вот еще хоть раз исчезнешь на всю ночь и узнаешь.

— Так, знаешь, что? — все-таки сбрасываю с себя его руки и встаю с кровати. — Проваливай-ка из моей комнаты! — указываю пальцем на дверь. — Даше своей будешь указывать, куда ей ходить.

— Вот же Даша тебе покоя не дает, — его лицо снова принимает насмешливый вид.

— Убирайся уже из моей комнаты! А еще раз выкинешь такой же фокус, как на балконе, получишь от меня пощечину.

— Тебе же понравилось, — наконец-то встает с моей кровати, собираясь уходить.

— Не понравилось! Ты целовался со своей мерзкой Дашей! Фу!

— Я никогда с ней не целовался, успокойся ты уже. Она просто моя бывшая одноклассница.

— Тогда во время игры в бутылочку ты с ней целовался! — выкрикиваю это быстрее, чем успеваю осознать.

Данил, взявшийся за дверную ручку, так и замирает. Оглушительная тишина тянется слишком долго, воздух накаляется. Я как будто чувствую, как крутятся шестеренки в его голове.

Вот сейчас он сложит дважды два…

Данил медленно поворачивается и сканирует меня взглядом.

— Ты же ушла тогда, — заявляет. — И больше не вернулась. А когда на следующий день я тебе звонил и писал, не брала трубку.