Сводный брат бесит

Я падаю спиной на кровать, а Данил нависает сверху в нескольких сантиметрах от моего лица.

— Ты целуешься даже хуже, чем Савелий!

Я отчетливо различаю в темноте, как лицо Данила из веселого становится строгим. Челюсть смыкается, желваки дергаются.

— Отвечай, где ты была? — спрашивает грозно.

— Поцелую тебя еще раз.

Кажется, он не шутит.

— Я была у Арины. Оставалась у нее с ночевкой. Ты разве не разузнал у моей мамы?

— Оставалась у Арины и вернулась в шесть утра? Да вы с ней спите до обеда.

Какого черта он вообще прицепился ко мне? Какое ему дело, где я провожу время? И что это за угроза: «Не скажешь — поцелую тебя еще раз»?

Его лицо сейчас так же близко к моему, как и на балконе.

Почему я раньше не замечала, что он такой красивый? Или он тогда еще не был красивым? Хотя многим девочкам Громов нравился даже в те 13–14 лет, но я никогда не смотрела на него как на парня. Для меня Данил всегда был просто лучшим другом.

Тем досаднее замечать красоту парня сейчас, когда я знать его не хочу.

— Я была в ночном клубе, — отвечаю почти честно.

Лицо Данила изображается удивлением.

— Что? В ночном клубе!? — восклицает.

— Маша, ты с ума сошла!? Ты же несовершеннолетняя!

— А если бы с тобой там что-нибудь случилось? — игнорирует вопрос и продолжает сыпать своими. — А если бы к тебе кто-нибудь пристал?

— Если бы ко мне там кто-нибудь пристал, я бы не возражала, — огрызаюсь. — И отпусти меня уже! — я предпринимаю попытку высвободить свои запястья из захвата Данила.

Он наконец-то меня отпускает. Я сажусь на постели к нему спиной и потираю кисти рук.

— Маша, ты вообще в своем уме? — спрашивает уже более спокойно, но строго.

Мне этот допрос уже порядком надоел. Я вообще не понимаю, почему что-то должна ему объяснять.

— Данил, а ты мне вообще кто, чтобы задавать вопросы и читать мораль?

Тишина повисает в комнате свинцовой тяжестью.

— Правильно, — отвечаю за него.

Неожиданно ладони Данила опускаются на мои плечи. Я слегка вздрагиваю, но почему-то не скидываю с себя руки парня. Громов наглеет еще больше и обвивает меня руками, притягивая к своей груди. Опускается лбом на мою макушку.

— Маш, почему ты перестала со мной общаться? — тихо спрашивает. — Что я тебе сделал?

Картина его насмехающихся надо мной друзей встает перед глазами, будто это было вчера. Снова чувствую себя преданной близким человеком.