Сводный брат бесит

В особняке стоит гробовая тишина, но я то и дело дергаюсь от малейшего шороха.

Вдруг на кухню зайдет Данил? Как мне себя с ним вести? На самом деле очень хочется влепить ему пощечину. Аж ладонь чешется.

Когда я уже накладываю в тарелку курицу и рис, во двор заезжает машина. В окно я вижу, что это автомобиль Сергея Юрьевича, поэтому решаю никуда из кухни не уходить. Через несколько минут в холле слышатся голоса мамы и Громова-старшего, а затем и… Данила.

Я не успеваю убежать к себе, потому что троица заходит на кухню.

— Маша! — начинает сходу мама. — Сколько можно спать? Я дважды заходила в твою комнату и пыталась тебя разбудить, но ты бы и пулеметную очередь не услышала!

Данил стоит, привалившись к дверному проему, и смотрит на меня с полуулыбкой.

— Ты во сколько вообще вернулась? — продолжает мама. — Я встала в 11, ты уже спала.

Мне хочется, чтобы они все трое поскорее свалили с кухни, и я осталась одна, но не тут-то было. Сергей Юрьевич включает чайник, а мама достает из холодильника обезжиренный йогурт.

— А чем так вкусно пахнет? — подает голос Данил и подходит к плите. — Ммм, куриная грудка с рисом. Кто готовил?

Я молчу, продолжая отправлять в рот кусочки мяса, хотя аппетит совершенно пропал.

— Маша, наверное, — отвечает за меня мать. — Домработница сегодня мясо по-французски делала.

— Ну раз Маша готовила, я просто обязан попробовать.

Данил достает из шкафчика тарелку и накладывает мою еду.

По всей видимости, у нас намечается семейный ужин.

— Очень вкусно! — произносит Данил с набитым ртом.

Я уже близка к тому, чтобы запустить в него содержимым своей тарелки.

— Маша, — обращается ко мне мать. — На следующие выходные ничего не планируй. В субботу у нас будет фотосъемка для журнала, а потом мы поедем на прием.

У меня аж вилка из рук выпадает.

— Что? — переспрашиваю.

— В следующую субботу к нам приедут журналисты, — поясняет Сергей Юрьевич. — Так как у меня скоро выборы, у нас будут брать интервью, а потом устроят фотосессию. А вечером мы поедем на прием к нынешнему губернатору Подмосковья, которого я, надеюсь, скоро сменю.

Непроизвольно перевожу недоуменный взгляд на Данила. Весь его вид кричит: «Ну я же тебе говорил!».