Сводный брат бесит

Между нами начинается серьезная драка, с участием остальных, кто пытается нас разнять. Девчонки уже визжат, как резаные.

Не знаю, сколько бы это продлилось, если бы не железный голос отца:

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ!?

Его крепкая рука хватает меня за предплечья и оттаскивает в сторону от Савелия. Я тяжело дышу и в любой момент готов снова наброситься на противника.

— А ну успокоиться всем! — приказывает отец.

Голоса послушно затихают, если не считать тихих всхлипов кого-то из девочек. Папа обводит глазами присутствующих, затем обращается ко мне.

— Быстро в свою комнату, — цедит сквозь сжатые зубы.

Сейчас я решаю не спорить с отцом. Бросив последний взгляд на Савелия и с радостью отметив, что у него в крови все лицо, я взбегаю вверх по лестнице в свою комнату.

От всплеска адреналина я взвинчен, поэтому даже не чувствую струйку крови, которая течет из моего носа. Замечаю ее только в зеркале в ванной. Костяшки на ладонях сбиты, футболка порвана. Еще поднывает где-то в районе ребер. Наверное, он мне туда засадил.

Открываю холодную воду и стараюсь аккуратно смыть кровь. Мысленно я все еще избиваю Севу, а потому не могу успокоиться. Руки подрагивают.

У меня получается успокоиться только минут через сорок. Я не выхожу из своей комнаты до следующего дня. Отец тоже не приходит ко мне. По тишине в доме я понимаю, что он выпроводил моих друзей. Никто из них, к счастью, не пишет мне и не звонит.

Я не сплю всю ночь и думаю о Маше. Ни идеи, что делать дальше. Ощущение, будто мой мир рухнул, не проходит, а перед глазами то и дело воспроизводится поцелуй Маши с Савелием.

Где-то под утро я все же решаю поговорить с ней. Сказать все, как есть, и будь, что будет. Или я буду ее парнем, или я ей никем не буду. В жопу эту френдзону.

Сам не замечаю, как в итоге проваливаюсь в сон прямо в одежде и обуви. Просыпаюсь от громкого хлопка двери. Подскакиваю на кровати и растерянно смотрю на отца. Он уверенной походкой подходит ко мне и бросает на кровать какие-то бумаги.

— Твой самолет сегодня вечером. У тебя есть пять часов, чтобы собрать вещи.

На этих словах он разворачивается и выходит из комнаты.

Тру заспанные глаза и морщусь от боли, когда задеваю нос. Брошенные на кровать бумаги оказываются посадочным талоном и ваучером на проживание в гостинице Женевы до конца августа.

Отшвыриваю бумажки в сторону, стаскиваю с себя одежду и направляюсь в душ, чтобы проснуться окончательно. Стараюсь ни о чем не думать, но мысли все равно лезут в голову. Надо поговорить с Машей.