Сводный босс

Начинаю считать голубых щенков и постепенно проваливаюсь в мягкие лапы Морфея. Сквозь сон слышу, как тихо скрипит дверь, и матрас пружинит под тяжестью тела.

— Матрёшка, Гас-младший просил отнести его к тебе, — шепчет Гас, залезая под одеяло.

— Сказал, здесь подушка мягче, — по-хозяйски запускает руку под резинку пижамных штанов, укладывая ладонь мне на ягодицу, и тихо зевает. — Спокойной ночи.

Глава 28

Слава

День рождения Колина решено было отмечать дома, что очень удобно, в случае кислотной бомбардировки я всегда могу спрятаться в комнате.

Мама, кажется, всерьёз задумала утереть нос поварихе Высоцкой, потому что на кухне с утра дым стоит коромыслом. На барной стойке красуются «Мимоза» и «Столичный», в кастрюле, судя по копчёно-мясному запаху, бурлит солянка, в духовке румянятся пироги, и запекается утка. От этого пиршества ароматов и кулинарной суеты мне хочется свернуться мурлыкающим клубком у маминых ног и наслаждаться домашним уютом. Последний раз на моей памяти мама готовила двенадцать лет назад, когда счастливо делила восемьдесят пять квадратов жилой московской площади с моим отцом.

Тогда я ещё помнила, что семья — это очень важно, а праздники и дни рождения оставляли после себя тёплое послевкусие родительской заботы.

— Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, да, мам? — улыбаюсь, запихивая в рот ломтик огурца.

— Будь готова, что Колясик упадёт на одно колено сразу после того, как попробует первое блюдо.

Мама отмахивается, продолжая строгать чесночный багет.

— Скажешь тоже, Славка.

Иди переоденься, гости уже через полчаса подойдут.

— Гости? Ты имеешь в виду Камиллу?

— Она придёт с родителями, — бросает через плечо мама. — Их семья, кажется, очень дружна с Колином.

Ох, ты ж грёбанный Экибастуз. Энергичный голос шоумена Малахова в моей голове восклицает: «Мы пригласили в студию маму брошенной овечки, чтобы узнать её мнение о происходящем».

— Пойду готовиться, — натянуто улыбаюсь и, грохоча пятками, взмываю на второй этаж. Переодеваюсь в заранее заготовленное платье пуританской длины, подкрашиваю ресницы и наношу немного румян на щёки.

В помаде смысла нет, я наверняка съем её ещё до того, как семейка Адамс переступит порог дома. И, кстати, фамилия Камиллы, действительно, Адамс. И я искренне уповаю на то, что это просто неудачное совпадение.

В семь вечера наша счастливая шведская семья, сверкая улыбками, топчет паркет в прихожей в ожидании появления гостей.

— Я поговорил с Камиллой, — шепчет Гас. — Всё будет в порядке.