Сводный босс

— У меня ни на кого не стоит из-за тебя, стерва, — признание слетает с моих губ гневным рявканьем. Отпускаю её волосы и наваливаюсь на неё сверху, впечатывая в матрас. Вдалбливаю в матрёшку член так жёстко, что самому становится больно, и как одержимый, повторяю:

- Будь, блядь, проклят день, когда ты приехала. Будь проклят.

И в эту секунду исчезает все вокруг, остаются подо мной только упругая кожа, стоны «Ещё», карамельный запах и разгульное пиршество внутри её тела. Я трахаю её час, два часа, три, умираю и возрождаюсь внутри неё , потому что не хочу, что бы это прекращалось.

Потому что до ужаса страшно, что наступит отрезвляющее завтра, а я хочу нескончаемый «День Сурка».

Глава 21

Слава

Мне снится сон, будто бы я скачу на большом красивом коне в далёкую Нетландию. Скачу, видимо, давно, потому что седло натёрло промежность, а Питера Пэна всё ещё не встретила.

Открываю глаза: ни лошади, ни седла, зато есть ноющая боль между ног. Теперь понятно, где был Питер Пэн, он спит, уткнувшись носом мне в шею, а его Капитан Крюк в ягодицы.

И Крюк, кстати, не спит. Если в медицине существует термин «импотенция», то и для непрекращающейся эрекции Гаса тоже должно быть определение. Нужно будет поинтересоваться на форумах.

Эта ночь была, чёрт возьми, великолепна. Если я раньше думала, что мы с мудилой Серёжей подходили друг другу в сексе, то порноопера в пяти актах с плохишом Драко в сольной партии стала хитом сезона и заслужила самые восторженные отзывы критиков. «Кубок огня», определённо, достаётся Слизерину.

За спиной ощущается движение, Гас прижимается губами к моей лопатке и невнятно бормочет: «Ведьма». Жду, что он проснётся, но этого не происходит, он всего лишь перемещает ладонь с моего живота на правую грудь, сжимает её и продолжает размеренно сопеть. Улыбаюсь и снова проваливаюсь в сон. Мне хорошо.

Когда в следующий раз открываю глаза, моё тело свободно от объятий. Поднимаюсь на кровати и оглядываюсь. Гас, одетый в джинсы, сидит на краю кровати с топорщащимся утренним ирокезом в позе скорбящего «Мыслителя» Родена.

Несколько секунд любуюсь загорелым рельефом его спины, после чего решаюсь подать голос.

— Доброе утро, братишка.

Гас не шевелится, но я замечаю, как напрягаются его плечи.

— На хрена ты пришла ко мне? — слышится глухое рычание. — Не могла пересидеть ночь в номере? Или бешенство матки — твоя обычная реакция на перелёты?

Со вздохом поднимаюсь и направляюсь в ванную, не удосужившись прикрыться простыней.