Сводный босс

Какой смысл? После сегодняшней ночи Малфой знает моё тело лучше, чем я сама. К тому же зря, что ли, я себя годами в спортзалах истязала.

Сопровождаемая раздражённым бормотанием Гаса, подхожу к зеркалу и разглядываю себя. Глаза покрасневшие, губы словно у русской супермодели Ирины после передозировки новогодними мандаринами, а на грудь без слёз не взглянешь, не иначе бабуля Саша внучку вакуумными банками обложила.

Прочищаю горло и восклицаю:

— И как мне теперь Элу на глаза показаться?"

"Для пущего эффекта выхожу в середину номера и тычу пальцами в свою испещрённую засосами мелкокалиберную двойку.

Гас отводит глаза в сторону и раздражённо рычит:

— Я сам ему скажу. Сыграю в джентльмена и прикинусь, что один во всём виноват.

Ох, цены на английский фунт, определённо, ползут вверх.

— А вдруг он меня после этого бросит? — вопрошаю жалобно.

— Есть такая вероятность, — жёстко произносит Гас, — нужно было думать до того, как ты в номер ко мне припёрлась.

Делаю шаг к нему и заискивающе заглядываю в глаза.

— Может, просто оставим это нашим секретом?

— Слушай, матрёшка, — Гас поднимается и уходит в другой конец комнаты, — не знаю, как у вас там в русско-бабском кодексе, но у нас, мужиков, так не делается. Если я своему другу кулак в зубы засадил, то не бегу, а принимаю ответку. Тебе всё понятно? А теперь пошла на хер из моего номера.

На этом решаю, что эту трагикомедию пора прерывать, потому что неизвестно, как далеко Малфой способен зайти в своих угрызениях совести. Закутываюсь в простыню и сажусь на кровать в позе лотоса.

— Я сказала Элу, что у нас ничего не получится сразу после того, как ты ушёл из бара, предварительно посулив Лори титул Королевы минета в стране третьего мира. Технически у нас с ним были два свидания и два поцелуя, один из которых ты наблюдал лично, поэтому не думаю, что разбила ему сердце. Так что можешь убрать это виноватое выражение со своего лица. Не знаю, как заведено у вас, но мы, русские девушки, не спим с друзьями тех, с кем встречаемся.

Заканчиваю свою изобличительную тираду и смотрю на Гаса.

Тот застыл у туалетного столика, который мы изрядно потрясли этой ночью, слегка приоткрыв челюсть. И на его лице, словно пейзажи в окнах несущегося поезда, мелькают самые разнообразные эмоции, лишь некоторые из которых я успеваю распознать. Гнев и изумление.

Через пару секунд фигура отмирает, идёт к креслу, натягивает футболку и молча выходит из номера, оглушительно хлопнув дверью.

Наверное, я всё же немного переборщила.