А драка…
Драка — это когда можно отпустить всю свою дурь погулять. Особенно драка уличная, беспредельная, с отморозками.
И да, мы не дерёмся. Если есть хоть какая-то возможность избежать драки, мы её используем.
Мы вежливы. Мы учимся разговаривать. Извиняться. Мы учимся драться на словах. В крайнем случае — мягко упаковать оппонента. Демонстрация силы и превосходства. Потом вежливо вразумить.
Но…
Зверь внутри жаждет беспредела всегда! И нас заводит не меньше секса идея жестокой уличной драки на выживание, где можно всë.
И сейчас мой зверь поднимает морду.
Но хапнув этого сомнительного кислорода, я бью его по морде, чтобы смылся. Это не отморозки. Это охрана. Они выполняют приказ. Но это не значит, что мы их не упакуем. Жёстко, но аккуратно.
За мгновение по походке-осанке срисовываю, что один боксёр, второй… а сейчас узнаем.
Боксёра пропускаю к пацанам. В идущего следом врезаюсь плечом. Он аккуратненько прихватывает меня, пытаясь заломать руку отточенным экономным движением.
— Спокойно, парень.
Выбивая ему колено, осаживаю. Захват за шею, швыряю в Ромкину сторону. Пара секунд!
— Не вставать, — с угрозой встаёт в стойку Шмель. — Сломаю.
Марат уже принял боксёра. И держит его в болевом.
Делаю пару шагов к Борису. Я еще хочу! Сломать — конкретно его. Не нравится он мне!
— Яся никуда против воли не поедет.
Боковым вижу, как открывается дверь тачки. Щелчок за спиной.
Оборачиваюсь. Тот, которого уложил я, лёжа целится в Шмеля из ствола. Меня окатывает адреналином от этого беспредела.
— Хер ли вы делаете?! — взвивается от бешенства Алексей Михайлович. — Убрать оружие! Это же… дети!!
— Хера се — дети… — бубнит с яростью лежачий, пряча ствол.
— Я разве сказал их прессовать?!
— Ясь, домой, — строго бросаю ей.
Открыв дверь магнитным ключом забегает в подъезд.
— С нами, Алексей Михайлович, на языке силы разговаривать не надо. Мы — «лингвисты». А прессанут по беспределу нас, за нашей спиной Федерация. Там тысячи своих… Волна поднимется такая, что ни одно мэрское кресло не устоит.
— Иван, о чем ты?!
Взмахивает раздражённо рукой на своих.
— Уйдите, блять, все! Иван, просто сядь в машину, мы поговорим с тобой.
— А я не хочу, — собираю в руки брошенные на асфальт вещи. — Мне с Вами не о чем говорить.
Он сжимает пальцами переносицу, качая головой.
Доставая второй магнитный ключ, открываю дверь, пропуская пацанов. Внизу ждёт Яся. Руки мои заняты, и — не обнять. Но она сама виснет у меня на шее.
