— Уж лучше бы — нет.
— Почему?
— Потому… — шепчет с надрывом, касаясь своим носом моего на мгновение.
Закрывая глаза, улетаю в это ощущение — мгновения до поцелуя. Внутри накаляется добела, рассыпаясь сладкими искрами.
Но он отворачивается.
О чем мы говорили?
Сижу растерянная…
— Я в детстве очень брата хотела старшего, — признаюсь я. — А потом насмотрелась, как старшие с младшими воюют, перехотела… Захотела сестрёнку младшую… А потом меня папа в лагерь отправил с вашими. Я резко всех перехотела. Захотела собаку.
Но мне не разрешили.
Свеча догорает и гаснет.
— Какая ты непостоянная девица! — улыбается в темноте своей белозубой улыбкой.
Разворачиваю за скулы его лицо к себе. Очень хочется поцеловать. Но он не целует, и я не решаюсь.
— Ясь, что ты делаешь?.. — тихий выдох.
— Смотрю…
Глажу большими пальцами его лицо.
Ну, поцелуй меня пожалуйста!
Но он, не дыша, не двигается.
Ерзаю, ощущая, как его эрекция вдавливается мне в бедро.
— Мм… — чуть слышно гасит стон.
Не контролируя себя, утыкаюсь своим лбом в его лоб.
Закрываю глаза. Его пальцы сминают мою спину, и мне кажется, сейчас мы снова улетим. Ласкаемся в порыве лицами, губы скользят по губам…
— Ясь, — хрипло и дрожащим голосом. — Иди, ложись спать.
— Что?
— Иди… — давяще и зло, сквозь зубы.
Пальцы, до боли впиваются в мою спину. Мы дышим тяжело друг другу в губы.
Оглядываюсь. Диванчик очень маленький. Это надо совсем к Эдику в руки залезть.
— Туда?!
— Дыа! — зло.
От обиды вспыхиваю.
К нему он меня отправляет?! Сердце обрывается от этого. Припечатываю в эмоциях ему по щеке, слетаю с коленей. Хватает за руку, дёргает обратно!
Лечу, приземляясь в его руки, тихо взвизгиваю, боясь удариться обо что-нибудь в темноте. Но он ловит так, что я надёжно опять упакована в его объятия. Стискивает меня до боли.
— Не ходи!.. — выдох в шею.
Прижимается щекой к моей груди. А я — к его волосам. И дышу его мужским запахом, наполняясь им до самого низа. Там всë болезненно ноет от желания.
Перекидывая бедро, сажусь на него верхом. Мы обнимаемся, и снова замираем.
А под простыней на нём тоже совсем ничего…
Его член, напрягаясь, вдавливается мне в живот.
Только не отпускай меня, пожалуйста! — зажмуриваюсь я.
— Я… очень… очень… очень… — рвётся его шёпот, — хочу… но… мы же… не можем…
Да. Отец нас просто убьёт, если узнает о чём-то таком!
— Мы никому не скажем… — шепчу ему в губы.
— Ммм… — мучительно.
По его телу идёт судорога.
