Спас бы меня, прикрыл. Он всегда знает, как действовать и что говорить.
— Чай, — отвечает мама Кирилла и скромно садится на мягкий угловой диван. — Если можно, чёрный.
Кивнув, я начинаю возиться у столешницы. Грею чайник, достаю из формы пирог. Он получился красивым и румяным. И пахнет настолько обалденно, что громко урчит желудок.
— Прекрасно выглядишь, Вита, — произносит Римма Львовна. — Такая загорелая! В каком городе отдыхала?
— Я вам из аэропорта Сочи звонила.
— Ого! И так быстро примчала!
Она едва заметно улыбается.
Понимает и чувствует, что Кирилл мне безумно дорог. Не прилететь к нему я не могла.
Поставив перед Риммой Львовной чашку горячего чая и порезанный на кусочки пирог, тоже сажусь за стол. Поправляю платье, выравниваю спину. Мы, конечно же, давно знакомы с матерью Кирилла, но я ожидала, что следующая встреча состоится в более официальной обстановке.
— Расскажите, как себя чувствуете, — прошу её. — Восстановились после операции?
— Да, всё хорошо. Кирилл меня в санаторий отправляет по твоему совету.
Завтра выезжать, а тут такие нервы. Решила приехать к сыну и узнать лично, как у него дела.
— Извините! — качаю головой. — Это я вас взбудоражила.
— Наоборот, спасибо тебе! Знаешь, Кирилл всегда был скрытным. Выбить у него какое-то признание совершенно нереально! А мне ведь так интересно, как у него дела. Чем он живёт? С кем встречается?
— Понимаю…
— Вы давно вместе? Прости за нескромный вопрос!
Я делаю глубокий вдох и осознаю, что матери Кирилла не хочу врать. Римма Львовна замечательная! Она хорошо ко мне относилась с самой первой встречи.
— Мы знакомы с Кириллом почти три года, — произношу, набрав в лёгкие побольше воздуха. — Я дочь второй жены Владимира Степановича. Вы, возможно, не знали об этом. Хотя, точно не знали…
На кухне воцаряется такая напряжённая тишина, что я начинаю нервничать и комкать подол сарафана. Возможно, глупо поступила, но было бы ужаснее, если бы Римма Львовна узнала об этом позже и от кого-то другого. Не от меня. О том, что рано или поздно любая ложь всплывает наружу, я уже прекрасно знаю.
— После той ужасной аварии Кирилл дал отцу слово позаботиться обо мне, — продолжаю негромким голосом. — Он сдержал своё обещание: оплатил учёбу в вузе, снабжал деньгами. Не обязан был, конечно же, но… Мы стали жить под одной крышей, и вскоре у нас завязался роман.
Я наконец решаюсь поднять взгляд, но, к собственному удивлению, вижу, что в глазах Риммы Львовны нет ни капли укора или осуждения. Это придаёт сил.
