Солдафон. Он…
— Правда? Всё прошло хорошо? — интересуется Римма Львовна. — Я боялась, что ты намокнешь, простудишься и заболеешь.
Я смотрю на неё с теплотой во взгляде. Ну разве могу сказать, что вру, когда она с такой заботой ко мне относится?
— Правда. Он забрал нас у крыльца и довёз до входа в кафешку. Вообще идеально!
А потом хватал меня за руки и чуть не разорвал на части за то, что посмела предложить ему деньги за услуги.
— Он сложный человек, — качает головой Римма Львовна. — В прошлом военный.
— В прошлом? — удивлённо переспрашиваю я.
— Он ушёл со службы не так давно, — поясняет мама Кирилла. — Она наложила на его характер заметный отпечаток.
К счастью, Римма Львовна не замечает моей заинтересованности. Продолжает говорить и говорить, а у меня мысли тут же кучкуются вокруг этого открытия. Выходит, Кирилл больше не работает в спецслужбах? Удивительно… Он так любил свою работу! Неужели новая должность не пришлась по душе? Устал? Надоело? Что?
Он обо мне всё знает. Как учусь, где работаю и живу.
А я о нём ничегошеньки не успела выяснить. Всё боялась, что новая информация мне не понравится. Ведь куда страшнее — узнать, что он счастливо женат и воспитывает ребёнка. Это меня убьёт. Не за горами выписка Риммы Львовны, и есть шанс, что мы с Самсоновым снова потеряемся.
Глава 9
* * *Я выбираю день и отпрашиваюсь с работы, чтобы поехать в отдел опеки и попечительства.
В интернете по-разному пишут, какие документы нужно собрать. Решаю уточнить лично. Оказывается, мне не хватает двух бумажек: характеристики с места работы и справки об отсутствии судимости.
Когда слышу о последней, в горле образуется тугой ком, который не сразу получается проглотить. Я сидела в следственном изоляторе. Мне грозило до четырёх лет лишения свободы. К счастью, это тёмное пятно на моей биографии осталось только в памяти. Его оттуда не сотрёшь и не вытравишь.
Приём ведёт молодая ухоженная женщина с длинными волосами, крючковатым носом и слишком ярким для утра макияжем. Кажется, я не нравлюсь ей с первой секунды.
Это чувствуется по тому, как она задаёт вопросы и пренебрежительно слушает мои ответы. Создается ощущение, будто они с директором детского дома в сговоре! Во всяком случае, претензии идентичны.
Вечером я только и делала, что читала материалы об опеке над ребёнком. Можно сказать, подкована и о многом знаю. Но как только встречаюсь с пронзительными серыми глазами женщины, сидящей напротив, — тут же обо всём забываю и впервые теряюсь.
