Свой — чужой

Но Юнкерс все же решил сказать и об этом, словно отвечая на чьи-то злые шепотки:

— И если где какой-нибудь пес поганый лает, что, дескать, Крылов — человек Юнгерова… Я и мои друзья — мы все хрястнем его по харе и скажем: «Врешь, животное, Крылов — человек, опер прекрасный и — друг Юнгерова, а этого тебе, курица копытная, никак не понять!» Некоторые пытались… Ну, начальник ГУВД Крылову даже сказал как-то: «Ты, Петр, парень видный и незаменимый, а все же будь поосторожнее».

— Да всякое было, — Крылов усмехнулся и налил себе еще стопарь. — Я как-то одному коллеге сказанул, когда он объяснял нам, что тебя привлекать надо, правда, сам не мог четко сформулировать за что… Я ему так, по-уральски, в харю прицелился и говорю: «Юнгеров не очень хочет, чтобы у него что-то эдакое нашли, и поэтому он сделал так, чтобы у него никогда и не искали…» Тот и не нашелся, что ответить.

— Володька, что ли? — усмехнулся Юнкерс.

— Он, — хмыкнул полковник. — Еще пальцем мне тыкал… Я ему сказал — пальчик-то побереги, сломаю…

— А что ж ты мне раньше-то не рассказывал?"

"— А велико ли событие? — приподнял плечи Крылов. Александр Сергеевич рассмеялся и махнул рукой:

— Ой, да не сбивай ты меня, бес… Я сам собьюсь… Да, многие начальники хороши хотя бы тем, что за деньги твои же тебе же зла и не сделают.

Юнкерс покрутил головой, ища мажордома Гошу, бывшего оперного певца:

— Гоша, а где песни? Я тут распорядился немного, сейчас будут песни — правильные, наши песни!

«Кухоньку» закачал вальс «Амурские волны», сменившийся на «На сопках Маньчжурии».

Пять дней назад Юнгеров объяснял чесавшему затылок Гоше:

— На один диск собрать «Славянку», «Мы так давно не отдыхали», «Нас извлекут из-под обломков» и так далее… Ты же музыкант, Гоша, хоть и бывший. Ты общую интонацию уловил? А то тебя самого вместе с консерваторией из-под обломков извлекут. Привыкли, понимаешь, к попсе… Поставь раком все музыкальные салоны. Денег не жалеть.