Свой — чужой

Наконец Виталий Петрович поднял голову и хмыкнул:

— В ногах правды нет… крестничек.

Егор аккуратно выдвинул стул и присел к столу полковника.

— Ну и что тебя, лейтенант, привело ко мне? Говори тезисно. У меня тут… С коллективом проблемы возникли?

Якушев откашлялся и начал:

— В минувшую субботу без вести пропала помощник прокурора Василеостровского района Николенко, вчера ее вещи были обнаружены на берегу Черного озера, сама потерпевшая жила и работала на моей территории, поэтому я и занимаюсь…

— Это я понял, дальше!

— Изучив распечатку ее мобильного телефона в день исчезновения с установленными антеннами звонков, одну распечатку ее связи и еще некоторые факты — я подозреваю конкретного человека.

— Ну. Подозреваешь — дальше что?

— По некоторым причинам я не могу открыто заниматься розыском дальше.

Виталий Петрович покрутил головой:

— Опер редко когда открыто может заниматься, ты не одинок. В чем причина? Не крути, говори прямо. Чего ты так разнервничался?

Якушев запнулся, опустил голову и сбился с четкого доклада на какой-то не очень связный шепот:

— Товарищ полковник… Я — не стукач.

И я не хочу, но… Дело в том, что на этого человека у Николенко был материал… Хотя даже не материал, а анонимка… Может, просто совпадение.

— Хорош, — сказал полковник и прихлопнул по столу ладонью. — Ты сам-то слышишь, что говоришь? Вот что, давай-ка спокойно и четко мне все объясни, у нас это будет разговор для начала доверительный… Егор, ты меня слышишь?

Ильюхин назвал Якушева по имени, демонстрируя, что помнит его, и сокращая некую субординативную дистанцию.

Опер тяжело вздохнул и наконец решился:

— Дело в том, что я подозреваю своего бывшего коллегу, бывшего оперуполномоченного Штукина. Он раньше работал на моем месте, даже дела мне передавал. И в коллективе его хорошо вспоминают. Его уволили, когда был тройной убой в лифте, где он оказался в… в неправильной компании. Многие считают, что с ним поступили несправедливо.

Виталий Петрович снял очки, отложил какой-то рапорт о служебной проверке, встал и закрыл дверь в кабинет.

Полковник вдруг сделался очень серьезным, Егору даже показалось, что на его лбу выступила легкая испарина. Ильюхин снова сел за стол и тихо сказал:

— А теперь, друг Егор, давай-ка все с самого начала…

На этот раз Якушев говорил долго и рассказал в мельчайших деталях почти все — опустил только свои отношения с Зоей, разговор с Ермиловым и Юнгеровым и драку в поместье Александра Сергеевича.