Онлайн-библиотека книг
Ежели заголосит: «Сука, взял деньгу и кинул!» — то вертухай деньги вернет с извинениями, но никаких дел никогда с этим сидельцем иметь больше не будет. А если бродяга закусит губу и смолчит — то, значит, он надежен и не сдаст…
— Если смолчит, значит, не сдаст, — проговорил это правило вслух Юнгеров.
— Во-во, — кивнул Ермилов, раздавливая окурок в пепельнице. — А то его батя-покойник, Волга, повысил издавна рангом смертью своей, а Егор считает, что его повысили и в тоне голоса.
— Ладно, — согласился, хотя и не очень охотно, Александр Сергеевич. — Согласен. Подождем. Посмотрим, как поведет себя.
Ермилов с ерническим облегчением вздохнул:
— Слава тебе господи, с одним сдюжили.
Юнгеров покосился на Юрия Петровича:
— С одним?.. А второй — кто?
— А второй — Штука, — спокойно ответил Ермилов.
Александр Сергеевич помотал головой:
— Обожди, но ты же сам только что…
Ермилов снова не дал ему договорить:
— Чего бы я резкого ни сказал о Егоре, это не значит, что я этим хвалил Штуку.
— Ну-ну, — Юнгеров закинул ногу на ногу, показывая, что готов слушать.
— А что «ну-ну»? Штука — та еще штучка! За его подвиги его должны постоянно отовсюду гнать…
— Ну так и гнали же! — улыбнулся Александр Сергеевич.
— Угу! — закивал Ермилов. — Гнали. Только странно гнали отовсюду — вроде как почти с повышением. Из разведчиков — в опера.
— Жду с дрожью вывода, что Штуку внедрили к нам, дабы он испортил тайно водные мотоциклы, — очень серьезно сказал Юнгеров и, не удержавшись, добавил одними только губами: — Подводно-диверсионным способом.
— Не надо, Александр Сергеевич! — вскинулся Ермилов.
— Слушай, — устало поинтересовался Александр Сергеевич. — А хорошие люди для тебя есть?
Юрий Николаевич усмехнулся:
— А меня не нехорошие заботят, а непроверенные.
