Свой — чужой

Забыть — не предлагаю, такие вещи, наоборот, помнить надо, чтоб правильные выводы сделать… Но проехали…

— Забудешь тут, — заворчал было Штукин, но Ильюхин пошлепал ладонью по столу:

— Все. Не будем уставать, пережевывая все во второй раз. Давай-ка, брат, рассказывай о своей непосредственной работе.

Валера потер пальцами себе виски, пряча в локтях выдох облегчения, и постарался сконцентрироваться:

— Так, а что рассказывать-то… Внешне они, как я уже говорил, ни на какое ОПС не похожи…

— Тем более — рассказывай.

Лучше, когда вот так ошибаются, чем когда начинают пургу гнать.

Штукин склонил голову к плечу и прищурился:

— Это вы насчет ОПС — что я, дескать, ошибаюсь? Есть: ошибаюсь!

— Валера!

Штукин понял, что и у ангельского терпения Ильюхина есть предел, и перестал фиглярствовать, перейдя к четкому и серьезному описанию своих впечатлений в мелких деталях. Строго говоря, то, что он рассказывал, трудно было назвать информацией. Валера рассказывал об атмосфере, об оттенках и нюансах.

Несколько раз Ильюхин перебивал его уточняющими вопросами, и по лицу полковника было трудно понять, доволен ли он ответами. Больше всего, как показалось Штукину, Виталия Петровича заинтересовало то, что в окружении Юнгерова, говоря о расстреле в лифте, часто вспоминают Гамерника, — однако именно по этому поводу дополнительных вопросов почему-то не последовало. Заканчивая свой рассказ, Валера протянул Ильюхину смятый и сложенный вчетверо лист бумаги, который достал из заднего кармана джинсов:

— Тут я записывал данные людей, их функции, телефоны.

Связи… также номера автомашин. Правда, думаю, что все это они никак не скрывают и сами."

"— Не скрывают, — кивнул Ильюхин. — Но передать все это мне в сведенном виде — вряд ли бы согласились. Поэтому ты бы, брат, поаккуратнее как-то… Ты такие бумажки с собой в карманах так просто не таскай. Случайность — это дело такое…

Штукин пожал плечами:

— Я понимаю… Но в разведшколе «Абвер-Рига-2–2» я не учился и потому более четырех телефонов подряд запомнить просто не в состоянии.

Ильюхин собрал морщинки вокруг глаз — и ими только и улыбнулся:

— Не учился, говоришь? А нервы в критических ситуациях именно такие, как у выпускников этой школы.

— Совпадение, — отрекся Валера. — Мамой клянусь.

— Вот тут верно.

Полковник замолчал, потом неторопливо закурил сигарету, видно было, что он хочет сказать еще что-то.