Свой с чужим лицом

Поломка у тебя, соображаешь? Несколько минут простоять надо. Кто там рядом с тобой, Косаренко? Подготовить канистры с бензином, спички держать наготове. Прицеп отцепить, оставить здесь.

Заскрежетала крышка капота. Водитель вскарабкался на бампер, перегнулся, вдохнул моторную гарь и закашлялся.

Патрульный мотоциклет выпрыгнул из проулка как черт из табакерки! Водитель вписался в поворот, вырулил на большую дорогу. Картина, которую он увидел, несколько удивила его, но подозрений не вызвала. Шофер копался в двигателе крупнотоннажного грузовика, поодаль блуждали солдаты.

Мотоциклист решил остановиться, чем подписал себе и товарищам смертный приговор. Пулеметчик остался в коляске, остальные неторопливо спешились, размяли кости.

– Опять эти дойчен зольдатен, – заявил Карабаш. – Так и лезут. Разберетесь с ситуацией, товарищ лейтенант? Вы же у нас мастер по улаживанию острых моментов.

– Ты еще громче скажи, – процедил Глеб. – Не знаешь немецкого, так молчи в тряпочку.

– Отчего же, знаю, – с обидой заявил боец.

 – Но куда моим знаниям до ваших, фундаментальных.

– У вас проблемы, герр гауптман? – спросил мотоциклист, когда Шубин подошел к нему. – Вы оказались не на той дороге. Мы можем чем-то помочь вам?

– Задержка по технической причине, – сказал Глеб. – Мы сбились с маршрута, впервые выполняем это задание. Гауптман Крюгер, занимавшийся перевозкой, нынче приболел. У него две пули в голове.

Глаза мотоциклиста недоуменно блеснули. Лезвие ножа вошло в живот, под грудную клетку.

Мотоциклист задрожал, стал хвататься руками за воздух. Остальные не заметили, как у них за спинами выросли люди в немецкой форме. Григорий Ванин перерезал горло солдату, тот запоздало схватился за рану, рухнул на колени. Пулеметчик в коляске получил прикладом в загривок, потом еще пару раз. Хрустнули шейные позвонки. Бойцы привычно потащили тела в кювет, отвели в сторону мотоцикл.

До назначенного срока оставалась минута. Нервы у Глеба уже не выдерживали.

– Товарищ лейтенант, канистры подготовлены! – крикнул Косаренко.

Любая случайность могла привести к провалу. Никто не знал, что сейчас происходит на улице Кавалерийской. Она наверняка напичкана патрулями и часовыми. Штаб окружен пулеметными ячейками, укрытыми за мешками с песком.

Верещагин опоздал на три минуты. Ничего, погрешность в пределах допуска. Его группа, насчитывающая больше двадцати человек, проникла в Бурмиху с юга. Тот район практически не охранялся.