Свой с чужим лицом

События принимали неприятный оборот.

– Мы можем в лесу отсидеться до нужного времени, – сказал Глеб. – Не знали, что у вас тут такая активность.

– Да пошли они к черту со своей активностью, – заявил Кравцов. – Отнимут у людей последнее, тогда те точно в партизаны пойдут, вместе с бабами и стариками, даже те, кто не собирался.

– Часто вас так лихорадит, Порфирий Савельевич?

– Всякое случается. В Худякове многие в полицию подались, когда фрицы пришли, вот те и оставили деревню в покое. Не то что в Некрасове. Там в октябре одни умники взорвали машину с солдатней, так фашисты согнали в церковь всех жителей, даже тех, кто вызвался сотрудничать с ними, и сожгли.

А потом и деревню из огнеметов спалили. Они же не знали тогда, что застрянут зимой под Москвой и теплые избы им понадобятся. Недавно приказ зачитали. Надо подготовить десять человек для вывоза в Германию на работы. Бабы в слезы. Ведь это им ехать придется. Жены и дочки полицаев, конечно, не в счет, вот они и издеваются, кандидаток туристами называют, смеются, что хоть Европу посмотрят. Партизаны здесь налеты не устраивают, обходят деревню стороной. Да оно и понятно. Если наломают дров, то без связи останутся.

– Что скажете о Разжигаеве? В последние две недели он проблем не имел? С ним связь нарушена, в центре не знают, что случилось."

"– Проблемы были, – ответил Кравцов. – Семерых потерял Прокопий Тарасович, когда пытался пути повредить на железной дороге. Немцы что-то пронюхали и пустили вперед бронедрезину. Участок был открытый, бойцы с насыпи не успели свалить, вот всех из пулемета и посекли.

Жалко хлопцев, молодые были, комсомольцы. С тех пор особо он нигде не отличился, сидит на базе. Верка говорит, что даже подкрепление небольшое получил. Несколько наших бойцов сбежали из лагеря для военнопленных и к отряду примкнули. Вот голова садовая! – Кравцов хлопнул себя по лбу. – Верка убежала, приходится самому кашеварить. – Он сдернул полотенце с гвоздика, убрал чугунок с раскаленной конфорки. – Присаживайтесь к столу, товарищи, картошку есть будем. Неизвестно, когда придет Верка и какие новости на хвосте принесет. Как бы не пришлось удирать спешным порядком.

Красноармейцы одобрительно загудели, стали пододвигать лавку к столу. Глеб прошелся по комнате, чтобы размять ноги. Федор Ванин извлек из вещмешка банку с тушенкой, открыл ее ножом. Милое дело с рассыпчатой картошкой!

– Может, самогоночки вам? – пошутил Кравцов и тут же сам отказался от этой идеи: – Нет, опасно.