– Улет, – пробормотал мужик в пиджаке, – рассказал бы кто – не поверил.
– Во, блин, – выдохнул парень в свитере, – ну прямо «Петербургские тайны».
– А-а-а, – завыла Стелла, раскачиваясь на стуле, – а-а-а.
– Дайте ей воды, – распорядился майор.
Когда манекенщица перестала клацать зубами о стакан, я попросила:
– Володя, ну пусть она скажет, где Егор!
Майор взял у арестованной стакан и резко поставил на стол, потом отрезал:
– Деньги Егору не понадобятся, их следует вернуть владельцам!
– Но Настя мертва!
– Это не ее доллары, Звягинцева их украла.
– У кого?
– Потом объясню.
Повисло молчание, прерываемое лишь всхлипываниями манекенщицы.
– Ну надо же, – расстроилась я, – все зря, Егора не нашла…
– Отчего же? – хмыкнул Володя. – Вот он.
– Где?!
– Вот!
Я проследила за его пальцем, указывающим на Стеллу, и пролепетала:
– Ты шутишь.
– Отнюдь, – последовал ответ, – Стелла и Егор – одно лицо.
– Но как, откуда, почему? – несвязно забубнила я. – Ничего не понимаю.
– Вызовите конвой, – велел майор и, дождавшись, пока зареванную Егорову уведут, сказал: – Дура ты, Лампа, дубина стоеросовая, а ведь чуть не погибла.
Ответ на свои вопросы я получила только вечером, когда майор, схарчив заботливо приготовленную мной свинину с печеной картошкой, заявил:
– Я понимаю так, что данный ужин – попытка подкупа должностного лица, находящегося при исполнении…
– Ну, сейчас ты дома, – залебезила я, – расскажи. Смотри, никто не помешает…
– Кстати, где все?
– Катюша на дежурстве, а остальные двинули в Большой театр, Люся просто мечтала о балете…
– И Юля? – изумился Володя.
– На костылях?
– Она сказала: загипсованная нога еще не повод, чтобы лишаться развлечений!
– Семейка ненормальных, – фыркнул майор.
– Безумие заразно, – парировала я.
– Нет, – помотал головой приятель.
– Точно знаешь? – поддела я. – Откуда?
– Разбираясь в деле Егоровой, пришлось консультироваться у психиатра, – серьезно ответил Костин и спросил: – Ну, рассказывать?
Я села напротив и превратилась в слух.
Глава 31
Егор вырос в детском доме и с ранних лет усвоил простую истину – девочек любят, а мальчиков нет.
Ему не повезло так, как Насте, он за десять лет сменил три приюта со злыми, раздраженными педагогами. Мальчишкам доставалось по первое число, их ругали, частенько били, лишали обеда… Девчонок же, начинавших при малейшем проявлении учительского гнева судорожно рыдать, моментально оставляли в покое. Да и учились они лучше… Егорушка начал подражать поведению одногруппниц.
