Если есть возможность, приходите к ней лучше в другой раз, сегодня она в особом ударе.
Поблагодарив добрую инспекторшу, я пошла по коридору, разглядывая двери."
"209-я комната оказалась не слишком большим помещением, заставленным покалеченными и щербатыми стульями. У окна, гордо выпрямив спину, стояла лицом к окну молодая стройная черноволосая женщина в элегантном деловом костюме.
– Простите, – спросила я, – где Раиса Михайловна Бучборская?
– Слушаю вас внимательно, – отчеканила девушка и обернулась.
Я потеряла дар речи.
Девичье тело с тонкой талией, высокой грудью и стройной шеей венчала голова глубокой старухи. Щеки, лоб и даже подбородок избороздили морщины, глаза запали, а рот превратился в нитку. Но голос – звонкий, совершенно молодой. Интересно, как ей удалось сохранить такую фигуру? Может, целыми днями из тренажерного зала не вылезает?
Дама сделала несколько шагов вперед и резко добавила:
– Ну? Какая группа? Что-то я вас не припоминаю.
Я уставилась на ее элегантные черные лодочки с десятисантиметровой шпилькой и проблеяла:
– Я не хочу сдавать экзамен.
– Тогда зачем явились? – нахмурилась Бучборская и резко села.
– Вы не знали случайно студента по фамилии Рагозин?
– Колю? Конечно, помню, очень достойный молодой человек, в отличие от большинства, читал «Илиаду» и «Одиссею» не в кратком пересказе, а полный текст. Я всегда ставила ему заслуженную четверку.
– Отчего не пять? – выпалила я.
Раиса Михайловна вытащила мундштук, вставила в него тоненькую коричневую сигарку и преспокойно заявила:
– Данный предмет на «отлично» знает лишь преподаватель, остальным дай бог достичь порога «удовлетворительно».
– Вы не в курсе случайно, куда он устроился после МГУ на работу?
– Вам это зачем? – поинтересовалась Бучборская.
Пришлось вновь рассказывать про больницу, смерть Насти и письмо.
– Звягинцева, – вздохнула преподавательница, – абсолютно глупое существо, без царя в голове! По восемь, девять заходов ко мне в каждую сессию делала, училась отвратительно, в мыслях только одни наряды да парикмахерские, а Николаша везде за ней ходил, словно верный паж.
Очень неподходящая пара.
– Вы знаете, где он работал?
Раиса Михайловна вздохнула:
– Николая крайне интересовала религия, сначала он пристроился в журнал «Наука и религия». Но года два назад случайно я столкнулась с ним в консерватории, и Рагозин радостно так сообщил, что ушел в ежемесячник «Вера». Казался очень, ну просто очень довольным.
