Сыч – птица ночная

Однако горе не сломило женщину: старше своих тридцати четырех она не выглядит, лишь глубокая морщинка залегла поперек бровей, а на фотографии полугодичной давности, когда муж еще жив был, нет этой предательской метки скорби. А так — все при ней. Статная, стройная, в талии тонкая, длинноногая, пышная, где положено, с телом роскошным. Кровь с молоком. Глаза серые, большущие, загадочные, глянет — как обожжет. Ух-х-х! Казачка. И хозяйка — каких поискать. Дом справный, подворье в порядке, как при мужике добром, скотина в наличии: две коровы, телка, свинство числом пять, куры, кролы, в коллективной станичной отаре зимуют два десятка овец.

Разумеется, старший брат — атаман, помогает чем может, и тем не менее. Для сельчан дополнительных объяснений не нужно, а горожанам я ответственно заявляю, пожив здесь девять дней (сам дитя каменных джунглей, потому и удивляюсь!): чтобы содержать в порядке такое хозяйство да еще толком воспитывать двух растущих оболтусов, нужно с утра до вечера вертеться вьюном. Или юлой — как вам будет угодно.

Расторопная Татьяна не жалуется — сколько вижу ее, всегда с улыбкой, с озорными прибаутками. А вечерами, быстро прикончив домашние дела, успевает выкроить время на чтение: в доме довольно приличная для сельской местности библиотека, собранная в свое время Ильёй, ныне покойным…

И чего же тогда, может кто-то возмутиться, такую распрекрасную цацу никто не прибрал к рукам до сих пор? Может, я приврал кое-чего для красного словца либо, наоборот, утаил нечто важное, с первого взгляда незаметное, не довел до вашего сведения? Нет, не приврал.

И не утаил ничего — не страдает Татьяна потаенной мужикофобией, не кромсает долгими зимними ночами трупы своих невесть куда пропадающих хахалей тупой дедовской шашкой. Нету их, хахалей так называемых. Все я рассказал вам так, как оно есть на самом деле. А отчего так грустно? Да просто все наперекосяк пошло в казачьем войске с некоторых пор. Раньше, до революции, скажем, бабы в станицах в расцвете сил мерли как мухи от различных женских болячек, которые тутошние бурлаковы лечить были неспособны по ряду объективных причин, и ощущался в них острый дефицит (в бабах, естественно, а не в бурлаковых — этого добра всегда хватало!). Во времена социалистического благоденствия, когда вырезанное под корень казачество начало постепенно расправлять крылья, сохранялся примерный паритет в количественном соотношении между полами.