Я хочу ее утром, я хочу ее днем, и в любое время суток я хочу ее втроем. Вернее, за троих. Я вот тут недавно заново рождался на свет и поэтапно обретал все свойственные человеку желания — по мере того как организм постепенно выгонял из себя закачанную кабинетными хлопцами дрянь. И как вы думаете, какое желание пробудилось во мне в первую очередь? Эти же самые профессора, от которых в случае бросания женой носками и не только воняет, они же что утверждают? Что новорожденное дитя неосознанно хочет жрать.
Питаться. Орет оно благим матом вовсе не в эротическом трансе, а потому что титьку просит. А у меня получилось не совсем так. Как только я пробудился, я сразу захотел Татьяну. Знаете, я ничего не мог с нею сделать — она таскала меня, как ребенка, я был не в состоянии даже обнять ее, чувствовал себя совершенно беспомощным, но — хотел. Со страшной силой.
— Так этот ханурик, мозгодел, он чего удумал? — продолжала как ни в чем не бывало Татьяна. — Вздернуться решил, паскуда.
Снял веревку на балконе, пошел на кухню, снял плафон. Табурет подставил, веревку на крючок накинул, башку, гад, вставил в петельку. Табурет ногой толкнул. Дрысь! И оборвался, скотиняка! Об табурет ребра переломал, сотрясение мозгов получил. А нету у него никого — пришлось жинке, что бросила его, ходить в больницу, таскать ему всяку справу. Ну так понятно — жалко ж, хоть оно и гадина…
К черту ханурика! Надо было добить там, на кухне, чтобы не мучился и жену бывшую не мытарил.
Молотком ло черепу. Или кастрюлю кипящего борща на него вылить. А я хочу Татьяну. Смотрю под халатик, на трусишки с кружевами, и ругаю себя последними словесами за то, что угодил в такую историю дурацкую. Я сейчас почти инвалид. А она меня таскает на руках аки хороший грузчик — здоровая пышная казачка, озорная, заводная, неугомонная… Представляется мне почему-то, что такую брать нужно чуть ли не силком. Как необъезженную лошадь — дикую, горячую да своенравную. Вот Илья, муж покойный, так тот здоров был телесно — куда там мне! Представляю, как он заламывал свою благоверную: наверняка семь потов с мужика сходило в процессе этого самого мероприятия.
— А когда с больницы выписали этого ханурика, он чего удумал-то? — щебечет дальше Татьяна. — Думаешь, угомонился, дубина стоеросовая? Да куда там! Раздобыл, гад, где-то трехлитровую банку с кислотой да захотел выпить. Куда, к черту, столько? Там бы и ста граммов хватило.
